Направить бюджет вглубь

Согласно утвержденной правительством РФ Энергетической стратегии, к 2030 году страна должна выйти на уровень добычи нефти в 540 млн тонн в год — это на 24 млн тонн больше, чем в 2024 году. Добыча газа к 2050 году должна вырасти на 315 млрд куб. м в год, до 1 трлн.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Эксперты отмечают, что, несмотря на наличие различных льгот и послаблений, нефтегазовая отрасль России существует в условиях налоговой нагрузки в 70–80% на фоне падения дебита скважин и все более значимой доли трудноизвлекаемых запасов (ТрИз), требующих существенно больших вложений, в общем объеме добычи. По мнению специалистов отрасли, наряду с другими мерами именно поддержка добычи ТрИз должна стать одним из основных направлений стимулирования нефтегазового сектора.

Геологические условия в России значительно ухудшились за последние 25 лет, сообщила руководитель проекта Tekface и эксперт межотраслевого экспертно-аналитического центра Союза нефтегазопромышленников России Ирина Кезик. Дебит скважин снизился на 42%, то есть для поддержания уровня добычи нужно бурить в 1,7 раза больше скважин. При этом почти в два раза увеличилась обводненность скважин (удельная доля воды в добываемой нефти).

«За последние 15 лет доля горизонтального бурения выросла в шесть раз, каждая вторая скважина сложной конструкции, а средняя стоимость скважины увеличилась в 3,6 раза, превысив 200 млн рублей. При этом рост стоимости бурения в два раза опережает уровень инфляции. И в итоге, в зависимости от сценария развития, налоговые поступления от нефтяной отрасли, включая косвенные от смежников, к 2050 году могут снизиться с 11 до 7,6 трлн рублей при целевом сценарии или даже до 2,6 трлн при инерционном сценарии»,— считает госпожа Кезик.

Одна из мер, которые могут помочь компенсировать снижение,— доработка демпферного механизма, говорит эксперт. Несмотря на то, что сам по себе демпфер призван компенсировать производителям колебания цен на ресурсы, из-за недостаточно гибкости и низкой прозрачности расчетов, предприятия сталкиваются с дополнительной финансовой нагрузкой, которая снижает их рентабельность. Также отрасли критически важны создание экспортных маршрутов и стабильность регулирования, которую подрывает в том числе введение запрета на экспорт нефтепродуктов.

Помимо этого, эксперт упомянула о звучавшем на сентябрьском совещании участников рынка предложении ввести вычет из налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) на региональные геологоразведочные работы и на внедрение инновационных технологий. Министерство финансов в ответ на идею сообщило, что не намерено изменять налоговую нагрузку на отрасль в ближайшие три года.

Имеющиеся сейчас меры поддержки нефтедобычи и переработки охватывают широкий спектр сегментов, отмечает независимый эксперт нефтегазовой отрасли Антон Соколов. Среди нововведений есть 14-й раздел проектного документа на разработку месторождения. Этот раздел позволяет недропользователю обосновать дополнительные льготы, которые не прописаны в Налоговом кодексе, под конкретное месторождение или конкретный объект разработки.

Проблема этой меры в том, что она — только отправная точка для дальнейшего разговора с госорганами, уточнил господин Соколов. «Поскольку у нас государство мыслит бюджетными циклами, то есть трехлетками, до 2027 года, пока длится текущий бюджетный цикл, скорее всего, Минфин не будет готов разговаривать с компаниями о новых точечных льготах или каких-либо изменениях в Налоговом кодексе»,— думает он.

Также существует идея расширении системы специальных инвестиционных контрактов (СПИК) от Фонда развития промышленности, которые сейчас не распространяются на сектор добычи нефти и газа. По СПИК инвестор обязуется реализовать инвестиционный проект, а государство гарантирует стабильность условий ведения бизнеса и предоставляет меры господдержки: льготы, субсидии, доступ к госзаказу и т. д.

В «сервисном» сегменте отрасли уже существуют льготные кредиты, налоговые вычеты, субсидии и гранты на реверс-инжиниринг для производителей нефтегазового оборудования. При этом непосредственно на добычу наиболее значительно влияет поддержка разработки ТрИз, считает господин Соколов.

Основной способ этой поддержки — применение налога на дополнительный доход от добычи углеводородного сырья (НДД). В отличие от НДПИ, который взимается по фиксированной ставке на определенный объем добытого сырья, НДД позволяет платить процент непосредственно с дохода от добычи ископаемого топлива.

Сейчас НДД действует на определенных скважинах, расположенных в северных регионах России. Расширение его применения, по мнению всех опрошенных специалистов, помогло бы значительно повысить рентабельность разработки ТрИз, что привело бы к росту добычи.

Впрочем, широкое внедрение НДД несет и некоторые риски, полагает доцент кафедры управления инновационной и промышленной политикой РЭУ им. Плеханова Максим Максимов. Среди них вероятное краткосрочное сокращение доходов бюджета, а также сложность администрирования, требующая высокой прозрачности и отлаженных механизмов контроля со стороны государства, которые позволят избежать злоупотреблений.

Господин Максимов отмечает и важность создания технологий добычи ТрИз. «В Югре завершили федеральный проект, направленный на эту цель. Он показал, что при господдержке даже неперспективные месторождения стали показывать эффективность, а доля российского оборудования повысилась с 50 до 90%. Очевидно, что мера доказала свою эффективность на пилотном проекте. Задача теперь — масштабировать этот успех на другие регионы»,— подчеркивает он.

В вопросе поддержания газодобычи необходима разработка полноценной программы, которая обеспечит стабильность поставок газа в единую систему газоснабжения, апробировать и внедрить новые отечественные технологии добычи сложных запасов углеводородов, уверен эксперт. Газовая отрасль требует долгосрочных контрактов и стабильности поставок, добавляет он.

Помимо этого, по мнению господина Максимова, важно внедрять цифровые решения, которые позволяют получить быстрый экономический эффект на конкретных активах. Так, в качестве иллюстрации эксперт приводит «Сферу 3D», которую применили на предприятии «РН-Уватнефтегаз». Система совместила в себе цифровые модели одновременно 3,5 тыс. производственных объектов, что помогло увеличить эффективность управления.

Артемий Чулков