Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки.
Могут, ибо активное большинство революционных элементов народа обеих столиц достаточно, чтобы увлечь массы, победить сопротивление противника, разбить его, завоевать власть и удержать ее. Ибо, предлагая тотчас демократический мир, отдавая тотчас землю крестьянам, восстанавливая демократические учреждения и свободы, помятые и разбитые Керенским, большевики составят такое правительство, какого никто не свергнет...
Вопрос в том, что наша партия теперь на Демократическом совещании имеет фактически свой съезд, и этот съезд решить должен (хочет или не хочет, а должен) судьбу революции. Вопрос в том, чтобы задачу сделать ясной для партии: на очередь дня поставить вооруженное восстание в Питере и в Москве (с областью), завоевание власти, свержение правительства. Обдумать, как агитировать за это, не выражаясь так в печати...
Именно жалкие колебания "Демократического совещания" должны взорвать и взорвут терпение рабочих Питера и Москвы! История не простит нам, если мы не возьмем власть теперь...
// КОММЕРСАНТ
12 сентября 1917 года
В Министерство финансов ежедневно поступают сведения о сильнейшей спекуляции с золотом, наблюдающейся в наше время. Расценка благородного металла поднялась в течение трех последних недель на 100%: еще в первой половине августа сделки производились по расчету 23-25 руб. золотник, в то время как 7 сентября платим уже 49-50 руб. Этот ажиотаж объясняется усиленным спросом на золото со стороны широких слоев населения.
// ПЕТРОГРАДСКИЙ ЛИСТОК
14 сентября 1917 года
Министр внутренних дел А. М. Никитин ввиду полученных сведений о приезде в Петроград Ленина отдал распоряжение инспекторам милиции о принятии мер к его задержанию. Милиции предписано принять все меры к задержанию Ленина до открытия демократического совещания или хотя бы при входе на это совещание. Но арест ни в коем случае не может быть произведен, согласно указанию министра внутренних дел, в самом заседании демократического совещания.
// МОСКОВСКИЕ ВЕДОМОСТИ
16 сентября 1917 года
В Петрограде открылось так называемое демократическое совещание, мало кому интересное и решительно никому не нужное, кроме тех, кто на нем заседает. Некогда победоносная Россия теперь ввергнута в бездну позора и поражений — дадут ей победу господа совещающиеся? На нас неумолимо идет голод — накормит или просто наладит у нас продовольственное дело совещание? Мы живем среди неслыханного разврата и растления нравов, принесенных к нам революцией,— оздоровят страну социалисты? Вот вопросы, на которые нужно ответить, но на которые, конечно, ответа не будет. Что же касается до ответов красноречия, то в них никто более не нуждается. Мы до тошноты пресыщены шаблонной и опошленной риторикой революции.
// РАБОЧИЙ ПУТЬ
16 сентября 1917 года
Так называемый кризис власти есть не что иное, как внешнее выражение борьбы классов за власть. Революционная эпоха тем, собственно, и замечательна, что борьба за власть принимает здесь наиболее острый и обнаженный характер. Отсюда "хронический" кризис власти у нас, обостряемый к тому же войной, разрухой, голодом. Отсюда тот "поразительный" факт, что ни одно "совещание", ни один "съезд" не обходится в наши дни без вопроса о власти. Не могло обойтись без этого вопроса и заседающее в Александринском театре Демократическое совещание. Две линии наметились по вопросу о власти на этом совещании. Первая линия — это линия открытой коалиции с партией кадетов. Ее проповедуют оборонцы из меньшевиков и эсеров. Ее защищал на совещании присяжный соглашатель Церетели. Вторая линия — это линия коренного разрыва с партией кадетов. Ее проповедуют наша партия (большевики.— "Власть") и интернационалисты из эсеров и меньшевиков. Ее защищал на совещании Каменев. Первая линия ведет к утверждению власти империалистической буржуазии над народом... Вторая линия ведет к утверждению власти народа над помещиками и капиталистами... Обрисованные две линии выражают лишь то, что есть в жизни. А в жизни мы имеем не одну, а две власти: власть официальную — Директорию — и власть неофициальную — Советы и Комитеты. Борьба между этими двумя властями, пока еще глухая и неосознанная,— вот характерная черта момента. Совещание призвано, по-видимому, послужить той лишней гирей, которая решает вопрос о власти в пользу Директории. Но пусть знают гг. скрытые и явные соглашатели... что последнее слово принадлежит революционным Комитетам и Советам.
// ПЕТРОГРАДСКИЙ ЛИСТОК
17 сентября 1917 года
В Тамбове солдат в лавке купил гнилую рыбу — и после этого два дня громили лавки и магазины, растаскивая товары. Солдаты кричали: "Время слов прошло!" — и приступали к "делу" разгромов. В Бахмуте солдаты разбили винный склад, нашли 100 тысяч ведер водки, перепились и начали чинить настоящий еврейский погром. В Киеве — то же по пьяному делу; в Астрахани — на почве продовольственных лишений; в Баку — то же из-за хлеба. Причины и поводы как будто разные, но результат один — погром, разгром, пугачевщина. Действующие лица преимущественно одной категории. Это тыловые солдаты и дезертиры. Центральная власть лишена всякой твердости и как бы изолирована от поместных властей. В губерниях и уездах царит анархия. Это видно из того, что в одном месте 20 дезертиров терроризируют целый уезд; в другом совет р. и с. депутатов не может справиться с взбунтовавшимся батальоном. Из крупных центров посылают войска для усмирения, и эти части в иных местах присоединяются к разгулявшимся товарищам.
Рубрику ведет Евгений Жирнов