Коротко

Новости

Подробно

Эффект искажения

Анна Наринская о "Там, где в дымке холмы" Кадзуо Исигуро

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 18

Написанный в 1982 году дебютный роман Кадзуо Исигуро — в каком-то смысле ключ ко всем его последующим произведениям. Поэтому жалко, что перевели его только сейчас, когда мы уже успели восхититься изяществом построения "Остатка дня", затаить дыхание над "Не отпускай меня" и вдоволь понедоумевать над "Когда мы были сиротами". Но и в "ретроспектном" чтении есть, конечно, свой особый интерес.

Заголовок "A pale view of hills" может — как всегда у Исигуро — отсылать к чему угодно. В том числе к японскому искусству. "Вид на холмы в дымке" — так вполне мог бы называться какой-нибудь пейзаж Хокусая. Но для Исигуро очевидная в его случае идея японскости здесь даже менее важна, чем идея изобразительного искусства. Сам писатель признается, что идеология его книг в каком-то смысле такая же, как у живописи. Только его "картины" — не картины кисти Исигуро. Это картины, написанные его персонажами. "Я хочу, чтобы литературная ткань моих книг передавала искажение, с которым персонаж воспринимает реальность,— сказал писатель в одном из интервью.— Я хочу следовать его логике, пусть даже безумной. Это как в живописи — мир, изображенный на картине, искажен, отражая эмоциональное состояние художника".

Соответственно, те миры, которые представляет нам Исигуро в своих книгах, искажены в соответствии с внутренним состоянием его персонажей. "Меня все меньше интересует то, что происходит в так называемой действительности,— констатирует Исигуро,— меня интересует то, что происходит в голове у персонажа. Вообще-то для таких персонажей, как мои, даже есть название в литературоведении: "ненадежный рассказчик". Разница в том, что в случае традиционного "ненадежного рассказчика" читатель видит зазор между тем, что разыгрывается в его изображаемом мире, и тем, что происходит на самом деле. А я ничего не рассказываю про то, что происходит на самом деле. Мне это не важно".

В этой концептуальной односторонности взгляда, которую так или иначе предлагает нам Исигуро в каждой своей книге, и есть прекрасное отличие его идеи от идеи популярных в последние десять лет кинофильмов, а также книг, по которым они сняты, вроде бы разрабатывающих ту же тематику "альтернативной истории, складывающийся в сознании". Там вся эта альтернативная история — не более чем затяжная экспозиция перед тем, как с удовлетворенным "а на самом деле" предъявить зрителю все карты и привести эту самую историю в соответствие с реальностью, пусть даже неутешительной. Там все оказывается ребусом разной степени дешевости. А у Исигуро — набором таинственных знаков, складывающихся в покрытый дымкой пейзаж сознания.

Но в "A pale view of hills" двадцативосьмилетний на тот момент писатель еще не мог удержаться от того, чтобы снабдить читателя почти полной разгадкой. На одной из последних страниц книги, просто заменив лицо местоимения, автор заставляет разрозненные куски мозаики сложиться в реалистический, хоть и окрашенный в мрачные тона узор. В более поздних романах Исигуро не идет на такие поблажки, предоставляя нам самим разбираться, в какие игры играют его персонажи со своим сознанием и со своею памятью.

Вид на холмы в дымке открывается из окон новостройки на окраине послевоенного Нагасаки, где живет героиня дебютного романа Исигуро Эцуко — она же тот самый "ненадежный рассказчик". Историю своих отношений с обладательницей явно странного, а возможно и темного прошлого Сатико и ее маленькой дочкой героиня рассказывает много лет спустя своей дочери Ники. То есть не рассказывает. Она не рассказывает об этом, глядя на совсем другие холмы. На английские холмы, виднеющиеся за ухоженным садом,— такой вид открывается из окон ее солидного английского дома. Эта нерассказанная история — возможно, слишком простая и слишком какая-то симметричная по сравнению с более поздним Исигуро — уже качает в колыбели тему, ставшую впоследствии для этого писателя стержневой. Тему вины. И хотя здесь все проще: речь идет, как выясняется, просто-напросто о поступках. Реально, физически совершенных. Вывод оказывается таким же, как в поздних книгах Исигуро, где действие неотличимо от намерения. Ничего никогда исправить нельзя.

Кадзуо Исигуро. "Там, где в дымке холмы" М: ЭКСМО, 2007

Комментарии

обсуждение

Профиль пользователя