Не успел Андрей Луговой признаться в связях Александра Литвиненко и Бориса Березовского с английской разведкой, как в приемную ФСБ пришел с повинной еще один раскаявшийся английский шпион — Вячеслав Жарко. 29 июня он был предъявлен миру в эфире НТВ в программе "ЧП. Расследование", а 2 июля большие интервью с перековавшимся агентом МИ-6 опубликовали "Известия" и "Московский комсомолец". "Власть" попросила прокомментировать разоблачения Лугового и Жарко живущего в Лондоне Ахмеда Закаева. Он встретился с корреспондентом "Власти" Мусой Мурадовым в лондонской гостинице и бесстрашно заказал чашку чая.
С виду обычный человек, бывший налоговый полицейский из Петербурга Вячеслав Жарко сообщил телезрителям и читателям, что был завербован МИ-6 с помощью Александра Литвиненко еще пять лет назад. По словам Жарко, после пресс-конференции Андрея Лугового 31 мая 2007 года ему стали звонить "по секретному телефону" сотрудники МИ-6 и Борис Березовский и "настойчиво приглашать" за границу. Жарко испугался за свою жизнь и пошел сдаваться в ФСБ. Как утверждает Жарко, он поставлял англичанам информацию из интернета, выдавая ее за конфиденциальную. За это МИ-6 платила ему €2 тыс. в месяц. Самая сенсационная подробность — рассказ Жарко о поездке вместе с Литвиненко в Стамбул в августе 2005 года. Там он видел, как Литвиненко встретился с людьми неопределенной внешности (на НТВ Жарко говорит о кавказцах, в "МК" — о людях "арабской наружности", а в "Известиях" люди, "похожие на наших кавказцев" к концу истории внезапно превращаются опять же в "арабов"), получил от них некую "баночку" (НТВ, "МК") или "металлический предмет, похожий на контейнер" ("Известия") и удовлетворенно заметил: "Путину скоро конец". Жарко дал понять, что от этой баночки Литвиненко и принял свою смерть.
Я прилетел в Лондон в полдень. Выйдя из аэропорта, не откладывая, позвонил одному из помощников Ахмеда Закаева и сообщил ему, что приехал за обещанным интервью. Ответ меня огорчил: "К сожалению, планы Ахмеда изменились — он сегодня по неотложному делу собирается в дорогу. Мы не знали, как с тобой связаться, чтобы предупредить. Извини. Оставь свой адрес и телефон. Если будет возможность, мы свяжемся с тобой".
Поселившись в гостинице, расположенной в тихом лондонском районе Хайгейт, неподалеку от кладбища, где похоронен Александр Литвиненко, я стал ждать. Ближе к полуночи мне позвонил сам Ахмед Закаев и, удостоверившись, что я в номере, сказал, что ждет меня внизу в холле. После короткого приветствия Ахмед указал на вход в гостиничное кафе.
— Только не здесь,— вмешался сопровождавший Ахмеда чеченец и предложил выйти на улицу.
Немного отойдя от гостиницы, мы зашли в первое попавшееся кафе.
— Мы же тут первый раз, надеюсь, полонием нас угощать никто не собирается,— сказал Ахмед и заказал себе чай.
Я предпочел бокал вина. Спутник Закаева не стал пить ничего. Когда я достал ноутбук с подготовленными к интервью вопросами, он спросил у меня, кому принадлежит компьютер, редакции или мне.
— Какая разница? — удивился я.
— Может, этот ноутбук чем-то начинен.
И только после того, как я заверил, что, кроме меня и моих детей, этим компьютером никто не пользовался, мы начали интервью.
"Так грубо могут только русские поступать"
— Ахмед, ты знаком с Вячеславом Жарко?
— Нет. Но я видел запись передачи с выступлением Жарко. Я не исключаю, что он мог быть знаком с Литвиненко. У Саши было очень много агентуры в России. Двое из таких — Луговой и Ковтун — оказались подосланными ФСБ. В утверждение Жарко, что он сотрудничал с МИ-6, я не верю. Эти заявления делаются для того, чтобы сделать правдоподобной версию российских властей о причастности МИ-6 к гибели Литвиненко. Рассказ Жарко о поездках Литвиненко в Стамбул и прочие высосанные из пальца истории я комментировать не хочу.
— Луговой тоже утверждал, что Литвиненко по твоему заданию бывал в Стамбуле, где встречался с какими-то чеченцами.
— Андрей Луговой подозревается в убийстве Александра Литвиненко, и подозрения эти основываются не на домыслах, а на тщательном расследовании Скотленд-Ярда. Конечно, это еще не судебное решение, и пока, разумеется, речь идет о подозреваемом. Однако, будучи знакомым с британской правовой системой, могу утверждать, что Скотленд-Ярд без доказательной базы никогда и ни при каких обстоятельствах не выдвинул бы такие обвинения.
— Но обвинения Скотленд-Ярда не опровергают того, что сказал Андрей Луговой по поводу сотрудничества Александра Литвиненко с тобой.
— Мое отношение к господину Луговому и к тому, что он говорит, вытекает из того, что это за человек. Он подозревается в убийстве своего друга, Александра Литвиненко, ему теперь выгодно выдвигать против своей жертвы любые обвинения, чтобы попытаться отвести подозрения от себя. Луговому очень доверяли в семье Литвиненко, он считался ближайшим другом, а теперь этот самый незаменимый друг подозревается в убийстве. И, как я уже сказал, небезосновательно. Поэтому господин Луговой и пытается изобличить Сашу в каких-то порочных связях, которые якобы и могли привести его к гибели. А что касается моих поручений, которые якобы Саша выполнял, могу сказать следующее: вранье все это. Никогда Саша не ездил по моему поручению ни в Стамбул, ни в Панкисское ущелье.
— А Александр Литвиненко и Борис Березовский могли быть завербованы МИ-6?
— Агент какой-либо спецслужбы, как мне представляется, выполняет какие-то секретные задания. Соответственно, он должен иметь возможность, не привлекая к себе внимания, выполнять тайные поручения. А с такими публичными людьми, каким был Александр Литвиненко и является Борис Березовский, разве можно провернуть какие-то тайные операции? Сомневаюсь я, что одна из лучших спецслужб мира МИ-6 таким образом могла рисковать репутацией. Это ФСБ действует, не особо заботясь о репутации. Вспомните, как взорвали в Катаре Зелимхана Яндарбиева: так грубо могут только русские поступать. Или та же история с отравлением Саши — оскандалились на весь мир.
"Литвиненко произнес тост за Дудаева и выпил рюмку"
— Ты говоришь, что в Стамбул ты Литвиненко не посылал. Но Литвиненко же сотрудничал с тобой и с твоими помощниками?
— Да, сотрудничал.
— В чем это выражалось?
— Я являюсь председателем правительственной комиссии (имеется в виду комиссия, созданная Асланом Масхадовым.— "Власть") по расследованию военных преступлений, совершенных на территории Чечни. В свое время по моему предложению Аслан Масхадов ввел в состав этой комиссии и Александра Литвиненко. И благодаря Саше у нас много материалов накопилось против военных. Он воевавших в Чечне генералов знал персонально.
— И в чем заключалась его работа?
— Саша в своих справках писал, что такой-то генерал в такое-то время в таком-то месте отдавал такой-то приказ, совершал такие-то действия. Называл количество жертв среди мирного населения. Мы сверяли эту информацию с нашими данными о происходившем в то время в том населенном пункте. И все подтверждалось. И таким образом мы документировали преступления военных.
— Можешь назвать конкретное преступление, которое установлено при помощи Литвиненко?
— Например, проведенная в апреле 1995 года карательная операция в Самашках — тогда были убиты десятки стариков, женщин и детей. Литвиненко назвал офицеров и генералов, которые отдавали приказы убивать мирных людей, указал, как и кем была запланирована эта операция.
— Откуда он это знал?
— Он тогда находился в Нальчике и по линии ФСБ занимался Чечней. Саша служил в штабе, куда стекалась вся оперативная информация из Чечни.
— Получается, что Литвиненко сам участвовал в преступлениях, о которых ты говоришь?
— Да, такой вопрос у меня тоже возникал. Но вот что я думаю: если бы у ФСБ были факты о причастности Саши к конкретным преступлениям против мирного населения Чечни, то это давно было бы опубликовано.
— Сотрудник ФСБ, служил в Чечне и ни в чем не замарался. Как это ему удалось?
— Я не утверждаю, что Саша был такой чистенький. Например, он сам рассказывал, как в первую войну сорвал поездку в Страсбург правозащитника Григорьянца, когда тот направлялся туда с "чеченской папкой". Саша подбросил в сумку правозащитника несколько патронов, и того задержали. Или, например, история с задержанием в 1996 году при попытке вылета за границу вдовы Джохара Дудаева Аллы. Тот самый молодой офицер ФСБ, который представился ей Александром Волковым, и был Александр Литвиненко. Его задача тогда заключалась в том, чтобы выяснить, действительно ли Джохар Дудаев погиб и если да, то что знает Алла о месте захоронения мужа. Саша сумел войти в доверие Аллы, используя разные приемы. Перед началом допроса Литвиненко произнес тост за Джохара Дудаева и выпил рюмку, хотя и был непьющим. Когда Алла, подкупленная таким жестом, начала говорить, то Саша указал на находящийся в комнате какой-то аппарат и приложил палец к губам: мол, тут все записывается, откровенничать нельзя, лучше, дескать, поговорим на улице. На улице продолжился разговор, который сам Литвиненко весь и записал. Алла Дудаева потом делилась со мной впечатлениями от встречи с Литвиненко. Она была поражена тем, что "в этой страшной организации, которая называется КГБ, работают такие интеллигентные, приятные в общении люди, которые способны понимать чужое горе". Алла была убеждена, что Литвиненко был чужим человеком в этой организации.
Так работала ФСБ, и Саша был не исключение. Но он не участвовал в массовых репрессиях, внесудебных казнях и прочих преступлениях, которые квалифицируются как преступления против человечности. И главное — со временем Саша пересмотрел свое отношение к службе в ФСБ, он пришел к тому, что война в Чечне несправедлива, что она ведется против чеченского народа из-за его стремления к независимости. Он не хотел участвовать в такой войне.
— Самашки — это из первой войны. А по событиям второй войны Литвиненко чем вам помогал?
— Саша в подробностях выяснил через свою агентуру, кто атаковал в октябре 1999 года грозненский рынок, когда погибли сотни мирных людей. Он также сообщил нам, кто персонально руководил штурмом в марте 2000 года селения Комсомольское, где также погибло много мирных жителей. Или, например, проведенная российскими военными в 2000 году карательная операция в Алдах. Тогда было убито несколько десятков ни в чем не повинных людей. Ответственных за эту расправу офицеров нашей комиссии назвал Саша.
— Представители Скотленд-Ярда спрашивали тебя о сотрудничестве Литвиненко с чеченскими структурами?
— Нет.
— А следователи российской прокуратуры?
— Да. Я им рассказал, что Саша участвовал в работе в правительственной комиссии по расследованию военных преступлений.
"Возможно, что Саша и оставался чекистом"
— Литвиненко искренне осуждал чеченские войны или просто использовал чеченскую тему в конфликте с ФСБ, с которой он по каким-то причинам поссорился?
— Саша был абсолютно искренним, и я ему доверял. Незадолго до смерти Саша своему младшему брату Максиму говорил в Италии: "Ты можешь меня считать предателем, ты можешь меня считать врагом нашего отечества, но я не хочу, чтобы твои и мои дети через 10-15 лет стыдились за Чечню, когда русским придется стыдиться и извиняться за то, что они сделали с этой республикой, с ее народом". Эта была его позиция. Следует заметить, что чеченская тема Саше никаких дивидендов не приносила. Наоборот, в его противостоянии с ФСБ и российскими властями чеченская тема только мешала. Ведь Запад уже практически простил Кремлю Чечню в обмен на свои политические интересы, и разоблачениями по Чечне тут никто особо не интересовался, кроме нас, чеченцев.
— Говорят, что бывших чекистов не бывает.
— Возможно, что Саша и оставался чекистом, но только для того, чтобы бороться со своими коллегами из российских спецслужб. Он имел агентуру в ФСБ, в МВД. И любой человек, который из России хотел перебежать на Запад, выходил на Сашу. Ему доверяли бывшие коллеги, искали с ним контакта.
— Замминистра внутренних дел России Аркадий Еделев заявлял, что Литвиненко тайно приезжал в Чечню, чтобы убрать свидетелей общения Бориса Березовского с чеченскими полевыми командирами. Это так?
— Если это так, то грош цена российским спецслужбам, которые проморгали путешествие заклятого врага в республику, которая напичкана силовыми структурами. На самом деле это неправда. Саша при всем желании не имел возможности совершить такую поездку.
— А к нападению в 2005 году боевиков на Нальчик Литвиненко мог иметь отношение? Об этом, по словам того же Андрея Лугового, ему якобы говорил сам Литвиненко.
— Все эти разговоры ведутся с одной целью — как можно больше запачкать Сашу. У Литвиненко не было никаких контактов с находящимися на Северном Кавказе бойцами сопротивления. Это я точно знаю. Это все блеф. Участие Литвиненко в чеченских делах ограничивалось тем, что он доставал нам оперативную информацию. При помощи Саши мы узнавали, кого из наших людей ФСБ разыскивает, кому и какая опасность грозит. Саша доставал достоверную информацию о дислокации военных в Чечне, о перемещении частей.
— А как это ему удавалось?
— Я же сказал, что у Саши была агентура среди действующих сотрудников российских спецслужб.
— Литвиненко получал за это деньги или делал это по идейным соображениям?
— Абсолютно по идейным соображениям. Он ведь действительно боролся против режима. Саша говорил: "Единственное, что может сломать кремлевский режим,— это Чечня".
— А его информаторы из ФСБ — тоже люди идеи?
— Разные были мотивы. Несколько человек, как мне рассказывал Саша, готовились перебежать и рассчитывали на поддержку в этом.
— А на что Литвиненко жил, если он был так бескорыстен?
— Он работал у Бориса Березовского, и он этого не скрывал. Он получал зарплату за свою работу. Кроме того, он писал книги, которые издавались в разных странах, и они приносили, думаю, неплохой доход.
"Следующим был бы я, а потом — Борис Березовский"
— А как ты нашел столь ценного информатора?
— Я с Сашей первый раз встретился в 2002 году, но заочно знал его еще раньше. С тех пор, когда он дал в Москве разоблачительную пресс-конференцию. Когда Саша написал книгу про взрывы домов, Аслан Масхадов поручил мне найти автора и встретиться с ним. Для Аслана было очень важно доказать, что дома в Москве и городах России взорвали не чеченцы. Было очень важно узнать, на чем основывались утверждения Литвиненко о том, что за взрывами домов стоят спецслужбы.
— А кто тебя познакомил с Литвиненко?
— Борис Березовский.
— О чем вы с Литвиненко говорили на первой встрече?
— Он мне сказал: "Ахмед, мы с тобой нашу войну закончили миром". Он имел в виду подписанный 12 мая 1997 года в Москве Масхадовым и Ельциным договор о мире. Ведь после тех событий Саша больше в Чечне не служил. Саша часто вспоминал первую войну. Однажды ему пришлось допрашивать чеченского пацана, который в отряде Салмана Радуева участвовал в нападении на дагестанское селение Первомайское. Саша спросил задержанного: "Ты же совсем мальчишка, что делаешь среди этих террористов? Тебе же в школу надо ходить, учиться, вся жизнь впереди". Мальчик ответил: "Я не один. Мы всем классом ушли на войну". Тогда, вспоминал Саша, он решил для себя: эту войну, на которую уходят целыми классами, выиграть нельзя, ее надо заканчивать. Так что критическое отношение Саши ко второй чеченской войне было совершенно искренним, я абсолютно доверял ему. И он мне. Мы были очень дружны.
— Принять ислам тоже ты посоветовал ему?
— Нет. К этому решению он пришел сам. Наоборот, когда он поделился со мной мыслями на этот счет, я предостерег его от поспешного решения. Возможно, что общение со мной и моими земляками утвердило его в этом мнении. Он, например, видел, как я общался с земляками: посидим, покушаем, а когда придет время, вместе совершаем намаз. Саша искренне удивлялся: "Как это так: люди собрались и без всякой выпивки спокойно посидели и разошлись". Я думаю, что такие наблюдения тоже как-то подтолкнули его к принятию этого решения. А потом ведь он родился и вырос в Кабардино-Балкарии, среди мусульман. Наверное, и это обстоятельство имело значение. Его сестра ведь замужем за кабардинцем — тоже мусульманином.
— А за что, по-твоему, убили Литвиненко?
— Мое мнение — за то, что он помогал чеченцам. Он даже своей смертью спас меня. Если бы это отравление не было раскрыто, то следующим был бы я, а потом — Борис Березовский. Андрей Луговой, если бы не этот полониевый след, мог ведь приехать на похороны Саши, познакомиться там со мной, общаться. Я бы, ничего не подозревая, пригласил бы его как друга Саши в гости. Андрей Луговой вскоре после гибели Литвиненко как-то даже заявил, что на самом деле хотели отравить Закаева, потому что у него много кровников.
— У тебя есть кровники?
— Все знают, что у меня нет ни одного кровника. Когда взорвали Зелимхана Яндарбиева, тоже говорили о каких-то его кровниках. Но кровниками, как показало расследование, оказались сотрудники российской спецслужбы. Так было бы и в моем случае.
— На похоронах Литвиненко ты сообщил, что он завещал перезахоронить его в Чечне. Это правда?
— Да, это так. Он был влюблен в Чечню, в наш народ. И я думаю, что придет такое время, когда можно будет выполнить это завещание. Саша писал письма Аслану Масхадову, в которых просил его дать ему гражданство Чечни. У меня даже сохранилась копия этого письма.
— И как отреагировал на эту просьбу Масхадов?
— Президент просто не успел подписать указ.