премьера
В Театре драмы и комедии на Левом берегу закрыли сезон премьерой комедии Александра Марданя "Последний герой". За сражением режиссера Дмитрия Богомазова с пьесой и жизнью персонажей телешоу на сцене наблюдала ЕЛЕНА Ъ-РЫБАКОВА.
Новый спектакль по пьесе одесского бизнесмена Александра Марданя под занавес сезона — для Театра на Левом берегу это уже традиция. С прошлого года, когда ставили "Очередь", господин Мардань как драматург не слишком прибавил, поэтому вытягивать очередное его сочинение снова выпало режиссеру-отличнику Дмитрию Богомазову. Который и в этот раз сделал именно то, чего от него ждали, превратив занудный свод банальностей в развеселый балаган.
По сюжету "Последний герой" — нечто напоминающее притчу, мораль которой позаимствована из "Сказки о рыбаке и рыбке". Строительная фирма с многообещающим названием "Атлантида" расчищает место под элитную застройку. Жителей ветхого дома, который некстати возвышается на месте будущей многоэтажки, постепенно расселяют, и только одна семья упрямо держится за свою двухкомнатную хрущевку. Безработный романтик Витя с женой учительницей Люсей, почти как пушкинская старуха, методично набивают цену за кровные метры, и их квартира действительно дорожает день ото дня. Вот только несговорчивое семейство ни в какую не соглашается на переезд меньше чем за миллион долларов. Здесь господину Марданю вроде самое время уклониться от сюжетных стереотипов и явить чудо — хотя бы такое близкое сердцу бизнесмена, как пачки с купюрами в руках у бедной учительницы. Увы, с моралью, как и с драматургической логикой, у бизнесменов строго, а значит разбитое корыто обязательно появится в положенном месте. В финале зазнавшийся безработный остается без копейки, дом разрушен, у коллег из "Атлантиды" незапланированная прибыль, с которой автор, не отходя от сцены, кажется, готов их поздравить.
У режиссера Дмитрия Богомазова все постановочные трюки тоже держатся на педантизме — ничего удивительного, что с первых эпизодов спектакль превращается в классическое абсурдное действо. Любая мелочь, любой бытовой жест — усадить гостя, налить вина, обозначить трещину в паркете — немедленно оборачивается гротеском. Если у соседа сверху трещина в полу — значит, вода будет хлестать как из ведра. Если посланца из "Атлантиды" требуется окружить гостеприимством — водку ему нальют не в рюмку и не в стакан, а сразу в спортивный кубок. Вообще жизнь предметов в этом спектакле сама по себе гораздо интереснее жизни людей. У героев все предсказуемо, зато с вещами, будь то синтетическая елка, рулон обоев или мятое жестяное ведро, в идиотическом советском быту может произойти все что угодно.
Поскольку играть в пьесе господина Марданя по большому счету нечего, главное, что пытаются сделать Дмитрий Богомазов с актерами,— превратить каждого персонажа в вещь не менее занимательную, чем ржавое ведро с вмятинами. В дело идет все: ужимки, гримасы, интонационные перепады, цирковая пластика. Получается у проверенной богомазовской команды ровно настолько, чтобы три четверти зала надрывали животы все четыре часа, пока идет спектакль. Еще четверть, правда, в это время сгорает от стыда за хороших актеров, но в жюри театральных премий эти зрители почему-то не попадают, так что тотализатор можно запускать уже сейчас — судя по тому, как заливалась на премьере киевская театральная элита, меньше чем полудюжиной "Пекторалей" в марте 2008-го "Последний герой" точно не обойдется.
В дидактической комедии Александра Марданя наказывают, впрочем, не только за жадность, но и за смех. Взрывы хохота в ответ на перепевы старых анекдотов или "аншлаговских" шуток (других реплик в пьесе практически нет) сами по себе — уже обвинение зрителям. Не очень понятно, правда, что господин Мардань может противопоставить "аншлаговскому" миру: его персонажи, как и реплики, насквозь вторичны. Это не самостоятельные характеры, а готовые типажи, списанные с героев шоу и сериалов. У Дмитрия Богомазова герои спектакля буквально рождены светящимся экраном — допотопный советский телевизор, их настоящий дом, красуется прямо на авансцене. Кстати, в глаза зрителям все эти учительницы, безработные и алкоголики за четыре часа так ни разу и не взглянули. То есть они, кажется, пытались, но ничего, кроме собственных двойников на экране, все равно не увидели.