выставкаконцептуализм
В Третьяковской галерее в Лаврушинском переулке в рамках II Международной московской биеннале современного искусства открылась выставка "Мыслящий реализм", проведенная при поддержке "Северстали" и издательской программы "Интерроса". Целый зал в постоянной экспозиции передвижников освободили для работ современных отечественных художников. В диалог старых и новых реалистов вслушивалась АННА Ъ-ТОЛСТОВА.
Слухи о том, что в Третьяковке готовится что-то вроде теракта, ходили давно. Говорили, что в священных залах здания в Лаврушинском прямо вперемежку с картинами Ильи Репина и Василия Сурикова куратор выставки Екатерина Деготь выставит работы всяких там видеоартистов и перформансистов в качестве комментариев к классике. Правда, на такую чудовищную провокацию, каковая вообще-то обычное дело для Лувра или Лондонской национальной галереи, у руководства музея не хватило духу: актуальных собрали вместе в одном освобожденном для них зале по соседству с Исааком Левитаном. Тем не менее это первый в истории галереи случай вторжения современного искусства на заповедную территорию. И именно оно оказалось здесь жертвой провокации.
На открытии выставки Екатерина Деготь, неожиданно признавшись, что бессодержательность и декоративность в современном искусстве ей порядком осточертели, объяснила, что участвовать в своем проекте пригласила только тех художников, "которые ставят перед собой большие задачи", как критические реалисты XIX века. Не самый, надо сказать, распространенный взгляд на передвижников: на протяжении всего XX века в авангардных кругах их было принято ругать за популизм, обвинять в порождении соцреализма и всячески спихивать с парохода современности. А то, что в 1870 году они, с их социально-критическим пафосом, были настоящими авангардистами, как-то забывалось. И вот теперь передвижников не просто реабилитируют, их признают неким эталоном качества для проверки современного искусства. Но тестирование реализмом выдержали немногие — московские концептуалисты и склонные к концептуальному мышлению художники следующего поколения.
Грубо говоря, насчет реализма есть две точки зрения — поверхностная и глубинная. Первая, что реализм — это когда все понятно, что на картине изображено. В этом смысле "Фрина на празднике Посейдона" Генрика Семирадского прямо-таки его вершина: понятно и что изображено (баба голая красивая), и какие чувства вызывает. Вторая точка зрения такова, что реализм — это навязчивое желание во всем дойти до самой сути: в природе и искусстве, в политике и метафизике, в самокопательстве и богоискательстве. И в таком смысле "Троица" Андрея Рублева, "Бурлаки на Волге" Ильи Репина и "Черный квадрат" Казимира Малевича одинаково реалистические произведения. Этот глубинный смысл реализма и имел в виду концептуалист-классик Эрик Булатов, когда говорил на вернисаже, что для него передвижники и авангард — "ветви одного ствола культуры". Об этом — объект Валерия Кошлякова, в котором сквозь пролом в крыше обыкновенной русской избушки прорастает нечто вроде проунов Эль Лисицкого.
Мыслить такими же категориями привыкли, как показала выставка в Третьяковке, и лучшие из современных художников. Только в одном они уступают классикам. И передвижнический реализм, и авангард были искусством не только мыслящим, но и зовущим к прямому действию: к топору, на баррикады мировой революции — к немедленному переустройству мира. Потому произведения старых реалистов всегда выходят вовне, за свои рамки: архитектонам супрематистов тесно в их трехмерном пространстве, и они рвутся в прекрасное будущее; униженные и оскорбленные с картин передвижников требуют сочувствия и отмщения; Христос из "Явления Мессии" Александра Иванова явился проповедовать нам, зрителям. Этого пафоса в работах современных реалистов, после всей эпохи социалистического нравоучительного официоза, нет и быть не может: они, наоборот, стремятся уйти в себя, спрятаться в картине и оттуда, изнутри прекрасного далека, размышлять о высоких материях и низкой действительности.
Об уходе внутрь искусства — проекты инсталляций Ильи Кабакова и Дмитрия Александровича Пригова, только у первого мэтра концептуализма сам художник сбежал в свой пейзаж, а второй предлагает посетителю Третьяковки провалиться в черные квадраты залов Репина и Сурикова. Зритель попадает внутрь полотен старых русских мастеров и в тончайшем видео Ольги Чернышевой, где фигуры экскурсантов в Русском музее отражаются в стеклах картин. Погружаясь в картину, открывает в ней высшие смыслы и Гор Чахал, у которого в ремейке саврасовского "Проселка" над унылой слякотной равниной возникает очерченный призрачными золотыми контурами горний мир. Словом, современный реализм приобрел какой-то эскапистский оттенок. Зато ревнители третьяковских традиций могут спать спокойно: надругательства над святынями не случилось. Более того, в споре древних и новых по части радикальности замыслов последние скорее проигрывают первым. Единственным призывом к действию на "Мыслящем реализме" была раздававшаяся публике листовка Анатолия Осмоловского, в которой художник требовал запретить "российскому обществу, погрязшему в разжигании национальной розни и религиозной нетерпимости, лицезреть картину Иванова 'Явление Христа народу'".