Приехавший на премьеру в Киев ЯНУШ ГЛОВАЦКИЙ ответил на вопросы корреспондента Ъ ЕЛЕНЫ РЫБАКОВОЙ.
— Довольны ли вы теми интерпретациями "Четвертой сестры", которые вам довелось увидеть?
— Эту пьесу я написал в конце 1999 года, после очередной поездки в Москву. Тогда на меня очень сильно подействовала общая атмосфера — весь город жил в страхе перед очередными взрывами домов. Начиная с 2000 года пьесу поставили больше 20 раз, хотя я видел только несколько спектаклей. Очень удачная, на мой взгляд, постановка в Нью-Йорке, где режиссер сумел оптимально соединить трагическое и смешное. Парижская версия меня не особенно впечатлила — там к пьесе подошли как к фарсу. Я считаю, что мои пьесы нужно играть максимально серьезно, и только тогда в них обнаружится смешное.
— Это универсальный принцип? Серьезность — лучший инструмент, чтобы понять мир?
— Сэмюэл Беккет сказал, что нет ничего более смешного, чем несчастье. Я всегда пишу о вещах очень серьезных. Они получаются смешными, но таков наш мир, в нем смешное и трагическое перемешаны так, что отличить одно от другого невозможно. Посмотрите, сейчас все становится предметом коммерции. Коммерция распространяется и на страхи, и на преступления. Можно заказать чью-то смерть, а можно — рекламу смерти на футболках. Меня это поражает и смешит одновременно. По-моему, ирония — лучший способ рассказать о вещах, которые тебя потрясли.
— Как воспринимают эту пьесу в разных странах — как аллегорию сегодняшнего состояния мира или правду о постсоветской России?
— В ней все-таки скорее видят аллегорию. Это вообще пьеса не о конкретной стране, а о заполонившей мир депрессии. Депрессия объединяет сегодня мир гораздо сильнее, чем интернет или массовая культура. Так что я просто попытался описать, какой стала наша действительность с тех пор, как к ней приглядывался Чехов. Местом действия можно было выбрать Варшаву или Нью-Йорк. В этом смысле Москва в пьесе — что-то вроде декорации, хотя и выбранной вполне сознательно.
— Как мир будет справляться с депрессией?— Не знаю. Я был в Америке 11 сентября 2001 года — в день, который изменил историю этой страны. Меня очень угнетает то, что с тех пор люди не могут избавиться от страха. Есть ли надежда? Наверное, она должна быть. Даже у пассажиров падающего самолета всегда есть надежда. Кстати, когда Артур Миллер был на премьере "Четвертой сестры" в Нью-Йорке, он сказал, что мир еще можно вынести, если на сцене умещается так много смешного.