В Государственном литературном музее открылась выставка "И всюду жив Щедрин", посвященная Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину. ЛИЗА Ъ-НОВИКОВА считает, что отметить юбилей самого сурового из русских классиков можно было бы и пошире.
Выставку в Литературном музее можно назвать скорее постъюбилейной. 180-летие великого сатирика уже худо-бедно отметили в январе этого года. Это был в основном праздник для небольших провинциальных библиотек, где школьники соревновались в умении рисовать героев щедринских сказок. И даже несмотря на такое трогательное внимание губернских жителей, нельзя сказать, чтобы юбилей классика стал заметным событием.
Салтыков-Щедрин был и остается "неудобным" писателем — такова уж судьба настоящего сатирика, будь то Марциал или Свифт. В случае с Щедриным получается, что чем дальше, тем "неудобнее", тем досаднее видеть в его книгах зеркальное отражение нашей действительности. В советские времена Щедрина с опаской приветствовали лишь при одном условии — если он согласится, что неприятная история "одного города" завершилась в ноябре 1917 года, а дальше Глупов волшебным образом превратился в "город-сад". Щедрин почему-то не соглашался. В нынешние времена господствующего плюрализма сатирик никак не приходится ни к какому из "дворов". Потому что каждой своей строкой напоминает: у России гораздо больше проблем и напастей, чем "дураки и дороги". И обвинить во всем какого-нибудь одного "помпадура" не получится.
Устроители выставки в Литературном музее задались целью представить Россию Салтыкова-Щедрина. Как настоящие музейщики, то есть как люди, боготворящие исторические экспонаты, они старательно подобрали документальный материал, так или иначе перекликающийся с произведениям писателя. Вот "портреты" русского болота. Вот серое небо и грязь уездного городка. А ведь можно было просто подвести экскурсантов к выходу и открыть дверь. На отдельной витрине музейщики вывесили изображения чуть ли не всех российских царей. А ведь могли украсить выставку любым другим "политбюро". Вот богатая подборка иллюстраций. Графика от передвижников Леонида Соломаткина, Ивана Прянишникова до Бориса Кустодиева, Алисы Порет, Владимира Миклашевского, Бориса Ефимова представляет бесконечную череду щедринских типажей. В основном пренеприятные физиономии, сплошные рожи и рыла, если не сказать грубее. Ведь Щедрин как раз мастерски разбирался в оттенках. Типажей он создал немало. Писатель прошелся по всей табели о рангах: припечатал всевозможных "градоначальников", обессмертил "иудушек", не оставил в покое и затаившихся "господ молчалиных". А ведь опять же можно было просто подвести посетителей музея к зеркалу. Чего действительно не хватает на этой небольшой и как будто неуверенной в себе выставке, так это голоса главного героя. Здесь не помешали бы цитаты: ведь Щедрина можно смело открывать на любой странице будь то хрестоматийные сказки или досадно подзабытая "Современная идиллия" — афоризмы найдутся.
Собственно, мемориальная часть выставки невелика. Несколько прижизненных изданий, журнал "Отечественные записки". Несколько фотографий. Часы, подаренные Щедрину коллегой Некрасовым. Над всеми этими экспонатами — величественный портрет самого сурового из русских классиков. Воспаленные глаза писателя с сочувствием и упреком смотрят на сегодняшних "глуповцев". И сразу становится понятно, почему стихотворение Константина Бальмонта, строчкой из которого названа выставка, называется "Дурной сон".