фестиваль
В воскресенье в Колонном зале им. Лысенко Национальной филармонии состоялось закрытие VIII Международного музыкального фестиваля "Владимир Крайнев приглашает:". Благодаря избирательному подходу организаторов праздника к музыке, а также открытости самым разным исполнителям фестиваль можно назвать ярчайшим событием начала концертного сезона.
Если открытие фестиваля (см. Ъ от 11 октября), на котором выступил сам господин Крайнев, собрало рекордное число слушателей, то во второй вечер молодому пианисту Илье Рашковскому пришлось выступать с шумановской программой при наполовину заполненном партере. Впрочем, в заключительный день фестиваля одному из самых интересных учеников Владимира Крайнева воздалось сторицей: его тщательно продуманная версия Второго фортепианного концерта Дмитрия Шостаковича собрала самое большое количество аплодисментов и криков "браво".
По степени заполненности зала можно определенно сказать, что слушатели ходили не на фестиваль, а на запомнившегося еще по передачам советского телевидения Владимира Крайнева — благо, пианист выступал много и с ощутимым азартом. На открытии с оркестром Николая Дядюры он исполнил Концерт #24 Моцарта; на третий день фестиваля в компании юной немки Элизабет Браун и японской пианистки Хисако Кавамуры отыграл моцартовский Концерт для трех фортепиано с оркестром фа мажор; в четвертый день присоединился к российскому Государственному квартету им. Дмитрия Шостаковича, и вместе они исполнили Фортепианный квинтет советского классика (одну из частей даже пришлось повторить на бис).
Но если выступления главного виновника фестиваля всегда отличались ровностью и предсказуемым совершенством, то с выступлениями остальных гостей получалось по-разному. Украинский пианист Денис Прощаев в Концерте ми-бемоль мажор Моцарта позволял себе такую раскованность ритма и интонации, которая может украсить разве что Шумана. В свою очередь, приехавшая из Великобритании Нелли Акопян-Тамарина выписала шумановский Фортепианный концерт максимально насыщенными красками. В ее исполнении все казалось значительно преувеличенным, будто показанным в замедленной съемке, а детали пассажей или мелизмов приобретали редко присущий им вес. Госпожа Акопян-Тамарина убедительно работала на большой зал. Именно этого местами не хватало игре российского скрипача Александра Тростянского, сыгравшего Первый концерт для скрипки с оркестром Шостаковича.
Еще более противоречивым оказалось выступление в рамках фестиваля солистки Венской оперы Виктории Лукьянец. В двух немецкоязычных ариях из оперы Моцарта "Похищение из сераля", пронизанных речитативными репликами, певица будто изучала акустику Колонного зала: ее голос звучал то скованно, то неожиданно резко, что у неподготовленной части слушателей вызвало еле сдерживаемый смех. В сцене Донны Анны из моцартовского "Дон Жуана" и спетой госпожой Лукьянец на бис "Аллилуйя" Моцарта итальянский язык и хорошо знакомая музыка сделали свое доброе дело.
Впрочем, даже выступления всемирно известных солистов не заслонили собой еще одного существенного события, прошедшего в рамках фестиваля,— завершения цикла "Все симфонии Дмитрия Шостаковича". В последней, Пятнадцатой симфонии Шостаковича каждая группа симфонического оркестра Национальной филармонии (дирижер Николай Дядюра) была награждена овациями. А исполнение Тринадцатой симфонии Национальным симфоническим оркестром под управлением Владимира Сиренко, хоровой капеллой "Думка" (дирижер Евгений Савчук) и Тарасом Штондой (бас) вообще переросло рамки музыкального события — парадокс, но знаменитая партитура, написанная на стихи Евгения Евтушенко и посвященная трагедии Бабьего Яра, после исполнения в середине 1980-х звучала в Киеве лишь во второй раз.