фестиваль театр
На продолжающемся Авиньонском фестивале знаменитый французский театр лошадей "Зингаро" показывает свой новый спектакль "Батутта". В очередном сочинении руководителя театра Бартабаса РОМАН Ъ-ДОЛЖАНСКИЙ увидел возвращение к старому доброму цирку.
На новую постановку Бартабаса вдохновил бессмертный фольклорный сюжет — цыганская свадьба. В спектакле "Батутта" есть жених и невеста, которую, естественно, похищают и увозят на лошади, есть многочисленная родня обоих новобрачных, среди которой благопристойных членов табора уже не отличить от удалых разбойников с большой дороги. Есть кибитка с заплатанным пологом, несколько цветистых примет цыганского житья-бытья и победоносный кураж. Спектакль "Зингаро" идет под зажигательную музыку двух разудалых оркестров, духового и струнного — музыкантов Бартабас набирал в Молдавии и румынской Трансильвании, и проникнуто оно тем музыкальным и эмоциональным настроем, который в последние полтора десятилетия четко маркирован фильмами Эмира Кустурицы и музыкой Горана Бреговича.
Бартабасу, кажется, наскучила философичность, которой он стремился наполнить свои предыдущие спектакли (два из них — "Триптих" и "Кони ветра" — участвовали в Фестивале имени Чехова в Москве). "Батутта" сделана как откровенное цирковое шоу без каких-либо элегических затей. Ровно посреди цирковой арены "установлен" столб падающей воды — он должен был бы напоминать о водопое, но поскольку вода подсвечивается сменяющими друг друга сиропными цветами, не отвязаться от ассоциаций с цветомузыкальным фонтаном на причерноморском курорте. Во время одного из номеров наездник вырывает у зрительницы в первом ряду сумочку. Потом и саму "разгневанную" женщину — естественно, она подсадная — буквально выдергивают на арену. Другой номер состоит в том, что всадник устраивает стриптиз на скаку.
Дальше — больше. В цыганском таборе всегда найдется место медведю. В "Батутте" он тоже фальшивый, подсадной — просто артист в медвежьей шкуре, как и остальные, прекрасно владеет, даже в столь неудобном костюме, искусством джигитовки. К финалу косолапый вообще становится едва ли не главным персонажем шоу. Дело в том, что в завершение вечера Бартабас устраивает комическое парад-алле: одна за другой перед зрителями проносятся запряженные лошадями повозки, на каждой из которых устроена сценка цыганского быта — на одной играют в карты, на другой принимают ванну, на третьей строгают ножами бутафорскую мясную тушу, на последней везут покойника. Но самым большим успехом у зрителей, естественно, пользуются те эпизоды, где на мчащейся кровати в разных позах "запечатлены" медведь и невеста.
В лучших спектаклях театра "Зингаро" лошади не были просто цирковыми лошадями: иногда они, оставшиеся на сцене без людей, вдруг начинали "играть" самостоятельно, казалось, даже вступать в сложные психологические взаимоотношения — и за это я когда-то даже назвал Бартабаса "лошадиным Станиславским". Разумеется, эта иллюзия была результатом точно продуманной и тщательной дрессуры животных. Но цирковые приемы оказывались лишь одним из средств работы "Зингаро". Поэтому язык и не поворачивался назвать детище Бартабаса словом "цирк". Люди и животные представали на арене "Зингаро" равнозначными созданиями природы, иногда они были партнерами, а иногда — антагонистами. Более того, именно лошади у Бартабаса подчас казались носителями, или по меньшей мере представителями, высшего разума на земле. Во всяком случае, в спектаклях "Зингаро" присутствовала не поддающаяся разгадке и потому столь привлекательная магия.
В "Батутте" ничего подобного нет и в помине. Разве что в прологе и эпилоге, когда лошади, лишенные человеческого присмотра, неспешно бредут за кибиткой, возникает ощущение причастности какой-то другой, метафизической реальности, других кодов бытия. А в остальном шоу "Зингаро" — радостное, очень эффектное зрелище для детей и взрослых. Лошади тут дрессированные животные, которых люди используют в цирке, чтобы показать свое мастерство или поразвлечь почтенную публику. Спору нет, мастерство всадников, среди которых есть один чернокожий, вызывает восхищение. Некоторые могут и на скрипке играть, стоя на лошади. Сальто с приземлением на спину животного, езда стоя сразу на двух лошадях, всякие перевороты и вращения — пожалуйста, этого в представлении у Бартабаса хоть отбавляй. У каждого из элементов, из которых состоит "Батутта", наверняка есть свое название, но все термины исключительно цирковые.