Коротко

Новости

Подробно

"Не смогли проникнуться советским влиянием"

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 74
В начале второй мировой латыши были уверены, что встают под коммунистические знамена ненадолго, и потому в идеологические тонкости не вникали (на транспаранте — смесь латышских названий ВКП(б) и ЛКП(б))
       16 марта в Латвии в очередной раз будет отмечаться день латышского легиона СС. Обычно в этот день широкие слои российской общественности охватывает бурное негодование. Но, как выяснил обозреватель "Власти" Евгений Жирнов, советское руководство простило легионеров еще 60 лет назад.
"Легионеры-эсэсовцы снюхались с коммунистами"
       Удивление партийного пропагандиста Степанова, направленного в конце 1960-х на работу в Латвию, можно было понять. "Невероятно, но факт,— писал он в 'Правду' в 1969 году,— бывшие легионеры-эсэсовцы, служившие в фашистской армии, а ныне подвизающиеся в творческих организациях, снюхались с некоторыми коммунистами и действуют с ними заодно. Против кого и за что они воюют? Конечная цель — независимая Латвия. Они согласны (пока) даже на Советскую Латвию, но без русских...
       В правлении Союза художников фактически заворачивает всеми делами этого союза второй секретарь правления, бывший эсэсовец Мурниек. В тесном единении с ним действует художник-коммунист Ояр Абол. В Союзе киноработников фактически тон задает бывший эсэсовец сценарист Лоренц. В тесном единении с ним действует коммунист Гунар Приеде".
       Конечно, представить себе, что в правлении Союза кинематографистов Украины заседает ветеран дивизии СС "Галичина", а в секретариат Союза писателей РСФСР входит бывший власовец, было решительно невозможно. Но особенно странно смотрелось это найденное в архиве письмо на фоне обнародованной МИД РФ в 2004 году справки "Об участии латышского легиона СС в военных преступлениях в 1941-1945 гг. и попытках пересмотра в Латвии приговора Нюрнбергского трибунала". Там приводились факты зверств полицейских частей и частей СД, которые, как говорилось в справке, вместе с латвийскими дивизиями СС приказом рейхсфюрера СС Гиммлера были названы "латышским легионом". Говорилось и о бесчеловечном обращении с пленными пехотинцев из латышских дивизий СС. Приводилась, в частности, выдержка из спецсообщения начальника управления СМЕРШа 2-го Прибалтийского фронта от 18 августа 1944 года:
       "В ночь на 6 августа с. г. 65-й Гвардейский стрелковый полк 22-й Гвардейской стрелковой дивизии в районе деревни Бобрыни (Латвийская ССР) производил наступательную операцию. Немцы и латыши из дивизии 'СС' обошли боевые порядки гвардейцев, напали на них с тыла и отрезали небольшую группу советских солдат и офицеров от своих подразделений. При этом во время боя из группы было ранено 43 бойца и командира, которые, ввиду создавшейся тяжелой обстановки, не могли быть эвакуированы и были захвачены немцами.
       Захватив пленных, немецкие мерзавцы устроили над ними кровавую расправу. Рядовому Караулову Н. К., младшему сержанту Корсакову Я. П. и гвардии лейтенанту Богданову Е. Р. немцы и предатели из латышских частей СС выкололи глаза и нанесли во многих местах ножевые ранения. Гвардии лейтенантам Кагановичу и Космину они вырезали на лбу звезды, выкрутили ноги и выбили сапогами зубы. Санинструктору Сухановой А. А. и другим трем санитаркам вырезали груди, выкрутили ноги, руки и нанесли множество ножевых ранений. Зверски замучены рядовые Егоров Ф. Е., Сатыбатынов, Антоненко А. Н., Плотников П. и старшина Афанасьев. Никто из раненых, захваченных немцами и фашистами из латышей, не избег пыток и мучительных издевательств.
       По имеющимся данным, зверская расправа над раненными советскими бойцами и офицерами была произведена солдатами и офицерами одного из батальонов 43-го стрелкового полка 19-й Латышской дивизии СС".
       Получалась поразительная картина. Бывшие эсэсовцы, чьи руки по локоть в крови, в советские времена преспокойно жили в Латвийской ССР, а некоторые из них даже занимали руководящие посты. И это в стране, где бывших изменников и карателей искали десятки лет. А найдя, придавали суду и казнили.
       
"С покорностью принять свой жребий"
В отличие от литовцев, которые быстро и ревностно взялись за окончательное решение еврейского вопроса (на фото),...
Как мне казалось, помочь разгадать эту загадку может ветеран госбезопасности, в конце 1930-х живший в Латвии. Он согласился поговорить при условии, что его фамилия не будет упоминаться, поскольку это может повредить его родственникам, оставшимся на родине. Но, к моему сожалению, оказалось, что перед войной он покинул Латвию и не был там многие годы. Встреча заканчивалась впустую. Но ветеран, долго и с чувством ругавший нынешние латвийские порядки, вдруг в вопросе о зверствах встал на защиту латышей: "Между нами говоря, я думаю, что в этом деле многое преувеличено. Я сам служил в буржуазной латвийской армии. Защитить страну она не могла, приходу Красной армии не сопротивлялась. Потом у нас хвастались, что ее разагитировали мы, коммунисты. Но агитация попала на нужную почву. Я работал в Чехословакии и видел, что каждый чех в душе — бравый солдат Швейк. Сделает все, чтобы избежать службы. Так латыши очень похожи на чехов — также не любят воевать и умирать. Поэтому независимость Латвии всегда сезонная. Потом ее непременно кто-нибудь подчиняет".
       Эти слова подтверждались документами. В 1939 году, после того как Германия и СССР разделили Польшу, прибалтийские страны вынудили подписать договоры, по которым советские войска размещались на их территории. Советский военный атташе в Риге полковник Константин Васильев докладывал в Москву в ноябре 1939 года: "В ходе переговоров в Москве и после этих переговоров правящая верхушка Латвии рассчитывала на кратковременность пребывания наших войск на латвийской территории, причем усиленно проповедовала 'идею' сбросить советские войска в море. Правящие круги Латвии и до сих пор еще не отказались от этой 'идеи'".
       Но на деле вся борьба с Красной армией свелась к большим и мелким бытовым пакостям. Полковник Васильев докладывал: "Со стороны армейского командования и правительства создаются всевозможные условия, затрудняющие организацию нормальной жизни, учебы и быта в корпусе наших войск. При эвакуации частей 1-й пд (пехотной дивизии.— 'Власть') латвийской армии из Либавы был отдан приказ: забрать все и ничего не оставлять для советских войск. Этот приказ реакционное офицерство выполнило точно и даже больше: они во всех домах и казармах срезали электропроводку под самый потолок, так что восстановление представляет исключительную трудность. Сняли кухонные котлы, очаги частично разрушили. Ванные в квартирах начсостава сняли, а те, которые оставили, разрушили. Оборудование хлебопекарни, бани и прачечной сняли, оставив одни голые стены. В одном казарменном корпусе сняты трубы парового отопления и увезены".
       Никакого сопротивления не последовало и в 1940 году, когда Латвия по существу была оккупирована советскими войсками. Адмирал Николай Амелько, в ту пору командир учебного корабля "Ленинградсовет", направленного в Ригу, вспоминал: "Я сошел на набережную, ко мне подошел мужчина в штатском, насколько помню, Маленков, который предъявил документ за подписью Ворошилова. В нем удостоверялось, что его предъявитель уполномочен координировать действия воинских частей Советского Союза, входящих в Латвию. Показал мне на железнодорожный мост через Даугаву, посредине которого располагались наши войска, и сказал, что накануне из города пришла колонна с флагами и транспарантами, жители приветствовали наши войска. Полиция их начала разгонять со стрельбой. Чтобы не вмешиваться, наши войска остановились посредине моста и расположились на ночевку. Утром они должны войти в город. Задача корабля — если будет сопротивление полиции, продемонстрировать готовность открыть огонь. Я уяснил свою задачу. Маленков предупредил: огонь не открывать,— и ушел, больше я его не видел...
...латыши действовали с оглядкой (на фото)
Комиссаром корабля у меня был Николай Николаевич Смирнов. Я предложил ему одеться в штатское платье и на шлюпке дойти до набережной, сходить в город, посмотреть, что там делается. Через полчаса мы наблюдали, как открылись ворота у дворца президента Ульманиса и из них выехал открытый автомобиль. На заднем сиденье — Ульманис во фраке, цилиндре и с букетом белых роз. Говорили, что это его обычный ритуальный выезд. Мы на кораблях дали отбой боевой тревоге. Часа через три возвратился Н. Н. Смирнов и рассказал, что вся площадь у памятника Свободы забита латышами и нашими солдатами. Латыши обнимают, целуют наших ребят и проявляют восторг. Вдруг все затихло, народ расступился, и через образовавшийся коридор к памятнику подъехал Ульманис, поднялся на пьедестал и обратился к народу. Один из латышей переводил Смирнову речь, суть которой сводилась к призыву президента с покорностью принять свой жребий:
       'Дорогие мои соотечественники, волею судьбы я ухожу от вас, призываю вас к дисциплине, порядку. Прошу Бога дать вам счастье и благополучие'".
       Минимальное сопротивление было оказано и во время операции по массовой высылке из Прибалтики всех явных, тайных и потенциальных недругов советской власти, которая проводилась в 1941 году. 17 июня нарком госбезопасности СССР Всеволод Меркулов докладывал об итогах операции:
       "По Литве: арестовано 5664 человека, выселено 10 187 человек, всего репрессирован 15 851 человек.
       По Латвии: арестовано 5625 человек, выселено 9546 человек, всего репрессирован 15 171 человек.
       По Эстонии: арестовано 3178 человек, выселено 5978 человек, всего репрессировано 9156 человек.
       Всего по всем трем республикам: арестовано 14 467 человек, выселено 25 711 человек, всего репрессировано 40 178 человек...
       Во время проведения операции имели место несколько случаев вооруженного сопротивления со стороны оперируемых, а также попыток к бегству, в результате которых убито 7 человек, ранено 4 человека.
Рейхскомиссар Остланда Генрих Лозе (второй слева) не вернул латышам национализированную в 1940 году собственность, а превратил ее из социалистической в национал-социалистическую
Наши потери: убито 4 человека, ранено 4 человека, в том числе: убиты командир отдельного разведбатальона 183-й стрелковой дивизии Грабовенко, участковый уполномоченный милиции Бернар, милиционер Думельс, привлеченный на операцию активист рижского завода #464 Кондратьев; легко ранены курсант Высшей школы НКГБ Сыпин, красноармеец Сирота, красноармеец Бабков, шофер автомашины".
       Причем далеко не факт, что эти эксцессы имели место в Латвии. Судя по документам, литовцы, а порой и эстонцы боролись с Красной армией и чекистами гораздо активнее и злее, чем латыши.
       "Латыши не занимают активной позиции"
С началом войны члены военизированных организаций, существовавших в Прибалтике до советизации, вновь взялись за оружие и начали войну в тылах отступающей Красной армии. Но в Литве, Латвии и Эстонии это делалось совершенно по-разному. В Эстонии маленькие группы нападали на красноармейцев из леса и тут же скрывались, нанося немалый урон и сея панику. А Фронт литовских активистов (ФЛА) в сентябре 1941 года в своем меморандуме сообщал "Великому Вождю Империи А. Гитлеру":
"После начала войны ФЛА совместно с остатками частей литовской армии начали восстание и совершили целый ряд заданий, согласованных с немецким военным командованием. В восстании участвовало около 100 тысяч партизан. Число молодежи Литвы, погибшей в борьбе с большевиками, превосходит 4000 человек".
       Даже если указанные цифры и были преувеличены, масштабы антисоветского выступления в Латвии не шли с литовскими ни в какое сравнение. К примеру, восстание против советской власти в Риге было ликвидировано в считаные дни. В отчете полковника Головко о действиях 5-го полка НКВД говорилось: "В г. Риге враждебные элементы развернули активные действия: наводили панику в тылу армии, деморализовали работу штабов, правительственных и советских учреждений, тормозили эвакуацию ценностей и совершали диверсии. Враги установили на колокольнях церквей, башнях, на чердаках и в окнах домов пулеметы, автоматы и вели обстрел улиц, зданий штаба СЗФ, ЦК ЛКП(б), СНК, телеграфа, вокзала и НКВД.
       Такое положение заставило развернуть самую жестокую борьбу с контрреволюционным элементом в городе. Я объединил все войска НКВД Рижского гарнизона, организовал усиленную охрану всех важных объектов, выставил посты и пикеты на улицах города, систематически освещал патрульными отрядами весь город. С пятой колонной повел жестокую борьбу, на каждый произведенный выстрел из окна, башни или колокольни отвечал огнем пулеметов и танковых пушек.
Истинные латвийцы из легиона СС (на фото слева) не очень любили воевать и старались держаться подальше от начальства (на фото справа)
За 23, 24, 25 июня с. г. активность пятой колонны была подавлена. По приказу начальника охраны СЗФ генерал-майора т. Ракутина были расстреляны 120 пойманных негодяев из пятой колонны, о чем было объявлено населению с предупреждением о сдаче оружия".
       Немцы также отмечали пассивность латышей. Недовольство по этому поводу высказывал сам рейхскомиссар Остланда (Прибалтики и прилегающих частей России) Генрих Лозе. Так, если литовцы сразу же начали арестовывать и расстреливать евреев, латышей потребовалось призвать к новому порядку.
       "Латыши,— говорилось в отчете СД о положении в СССР в июле 1941 года,— в том числе и находящиеся на руководящих постах, держали себя по отношению к евреям совершенно пассивно и не отваживались против них выступать. В Даугавпилсе до сих пор было 45 тыс. жителей, 50% из них — евреи. Власть в городе полностью находилась в их руках. При отступлении русских они распространили слух, что русские скоро вернутся. Получается, что в противоположность литовцам латыши не занимают активной позиции и лишь нерешительно организуются, чтобы фронтом пойти на евреев.
Латышские трудящиеся с одинаковой теплотой приветствовали представителей нацистских и советских оккупационных властей
Значительно ослабляет активность латышского населения то обстоятельство, что за две недели до возникновения войны русские вывезли около 500 латышских семей, которых можно считать относящимися к интеллигенции, в глубь страны.
       Начиная с 3 июля латыши создали городское управление и службу вспомогательной полиции. Руководителем обеих организаций является бывший капитан латышской армии Петерсонс. В службу вспомогательной полиции (СВП) вошли бывшие военнослужащие латышской армии и члены бывшей организации самозащиты. Последняя возникла в 1934 г. при диктатуре Ульманиса. Однако отдельные члены этой организации не могли считаться надежными сторонниками диктатора.
       Между тем в СВП по инициативе оперативной команды введена строгая дисциплина. Численность ее в настоящее время доходит примерно до 240 человек. Постоянно проводится вербовка новых членов. Они выполняют роль вспомогательной полиции при оперативной команде и несут службу в уже созданных шести полицейских участках. Некоторым из них поручены задачи борьбы с уголовными преступлениями, обеспечения безопасности.
К 7 июля латыши арестовали (большей частью, правда, в последние дни) 1125 евреев, 32 политических преступника, 85 русских рабочих и двух женщин-уголовниц. В этом проявился тот факт, что оперативная команда своими делами вдохнула силу в латышей. Действия против евреев развертываются. По инициативе оперативной команды из всех существующих домов служба вспомогательной полиции сейчас выселяет евреев, передавая их квартиры нееврейской части населения. Латыши изгоняют еврейские семьи из города, а мужчин задерживают... Задержанных мужчин-евреев сразу расстреливают и погребают в заранее подготовленных рвах. Оперативной командой 1Б в Даугавпилсе до настоящего времени расстреляно 1150 евреев".
       "Мобилизация проходит с большими трудностями"
       Постепенно и полицейских частей, и проводимых ими карательных акций становилось все больше. А в 1943 году началось формирование легиона СС. В докладе Берии Сталину, подготовленном в июле 1944 года на основе сообщений партизан и допросов пленных, говорилось:
       "В феврале 1943 года немецкое командование приступило к формированию Латвийского национального легиона 'СС'. В начале легион формировался на добровольных началах, но уже в ноябре 1943 года немцы объявили первую мобилизацию граждан 1916-1925 гг. рождения. Вторая мобилизация 1906-1916 гг. рождения была объявлена в феврале с. г., а в середине марта началась подготовка к мобилизации граждан 1896-1906 гг. рождения. Наряду с этим в марте немцы начали закрывать в Латвии учебные заведения и направлять учащихся старше 17 лет в войсковые формирования.
Проводимая немцами мобилизация проходит с большими трудностями. В ряде волостей значительный процент призывников на призывные пункты не является".
       По поводу боеспособности латышских дивизий СС существовали различные мнения. Советские генералы в мемуарах высмеивали пристрастие латышей к жизни по расписанию, что помогало удачно атаковать их позиции во время отдыха. Но в то же время советские части несли тяжелые потери, пытаясь прорвать фронт, который держали латышские эсэсовцы. Известно, что в Латвии погибло немало советских генералов. Некоторые историки указывали на то, что латыши хорошо воевали только под присмотром немецкого начальства. И, видимо, это было так. Начальник полиции безопасности Латвии оберштурмбанфюрер СС Рудольф Ланге 1 августа 1943 года писал:
"Совершенно очевидно, что члены Латвийской бригады, находящиеся на линии фронта, настроены более положительно в отношении сотрудничества с немцами, поскольку они уже имеют фронтовой опыт, нежели те латвийские соединения, что все еще проходят подготовку дома. Все они, в особенности офицерский корпус, все более демонстрируют националистические чувства и отрицают все немецкое. Возрастает влияние на офицерский корпус шовинистических кругов. Это выражается в усиливающемся падении дисциплины и в высказываниях, враждебных немцам и вооруженным силам".
В Москве решили, что за все военные преступления в Латвии будут отвечать немцы (на фото — казнь обергруппенфюрера Фридриха Екельна и его подельников, Рига 1946 год)
Мало того, как сообщал Берия, в Латвии появилась подпольная националистическая организация, которая призывала бороться и с русскими, и с немцами: "Этой организацией в округе Видземе издаются три нелегальные газеты. Помимо газет периодически распространяются листовки за подписью 'Представитель национального правительства' с призывом к населению саботировать мероприятия немецких оккупантов в Латвии, не сдавать сельскохозяйственных продуктов немцам и не вступать в Латвийский легион 'СС'".
       "Латвийская ССР весьма нуждается в рабочей силе"
       Так же дружно латышская молодежь скрывалась в лесах и после прихода Красной армии. Воевать она по-прежнему не хотела, а что делать по большей части не знала. Советские спецслужбы, опираясь на прежний опыт, провели масштабную зачистку всех, кто хоть чем-то проявил себя во время немецкой оккупации и мог возглавить подпольные организации. И вновь аресты практически не встречали сопротивления. Только за пять дней, с 20 по 25 января 1945 года, в Латвии было арестовано 1238 человек. Причем, если верить отчетам НКВД, нередко руководители подпольных групп после недолгого запирательства называли всех членов своей организации.
       Однако самой интересной архивной находкой стало то, что разговоры о страшных латышских "лесных братьях", мягко говоря, не вполне соответствовали действительности. Активное сопротивление советской власти и ее представителям наблюдалось в Литве. Латвия по сравнению с соседней республикой была островком спокойствия.
       НКВД сообщал руководству страны, что с 1 по 10 января 1946 года в Литве произошло 45 акций подполья — "бандитских проявлений, в результате которых: убито 29 человек, ранен 1 и уведено бандитами 2 человека". За тот же период в Латвии "зарегистрировано 6 бандитских проявлений, в результате которых убито 5, ранено 3 и уведен 1 человек". В Эстонии антисоветский элемент действовал реже, но результативней: за одну вылазку было убито три человека. За те же дни в Литве явилось с повинной 5 бандитов, а в Латвии — 43.
(на фото — трупы казненных советских военнопленных в Риге, 1943 год)
Видимо, поэтому советские руководители Латвии секретарь ЦК Калнберзин и председатель Совнаркома Лацис решили обратиться с просьбой к зампреду союзного правительства Молотову. В письме от 16 марта 1946 года говорилось:
       "В период временной оккупации Латвийской ССР немецкие захватчики насильно мобилизовали все трудоспособное мужское население, часть которого угнали на принудительные работы в Германию, а другую часть зачислили в так называемые легионы немецкой армии. Большинство 'призываемых' немцами пытались всякими путями уклоняться от службы в немецкой армии: скрывались, дезертировали и т. д., но их усиленно разыскивали, вылавливали, отправляли в концентрационные лагеря, в Германию и в легионы.
       По мере освобождения Латвии Красной Армией все дезертировавшие и скрывавшиеся легионеры явились на регистрацию, а впоследствии были призваны военкоматами и отправлены в глубь страны в лагеря. После капитуляции Германии остальные легионеры-латыши также были отправлены в лагеря и затем по решению ГКО подлежали к поселению в северных районах СССР на шесть лет, наравне с 'власовцами' и др. им подобными.
Главным аргументом секретаря латышского ЦК Калнберзина в защите бывших легионеров было то, что послевоенная Латвия испытывала острый дефицит рабочих рук (на фото — площадь у Домского собора в Риге)
В связи с этим большое количество семей граждан Латвийской ССР лишились своих кормильцев. На этой почве у оставшихся родственников, которые, в своем большинстве старики, женщины и дети, создалось подавленное настроение, которое со всей остротой проявилось на всех предвыборных собраниях в период избирательной кампании в Верховный Совет и до сих пор продолжает сильно волновать оставшихся многочисленных родственников.
       Учитывая, что отправка бывших легионеров в глубь страны вызвала отрицательные настроения среди населения Латвии и принимая во внимание, что Латвийская ССР весьма нуждается в рабочей силе... что т. н. легионеры в немецкую армию были мобилизованы насильно, а некоторые из них прямо со школьной скамьи, причем все они в условиях Советской Латвии находились лишь около года (1940-1941 гг.) и за это время не смогли проникнуться советским влиянием, просим пересмотреть вопрос о бывших легионерах, за которыми нет ничего другого кроме службы в легионах,— не поселять в северных районах СССР, а вернуть в Латвийскую ССР к своим семьям и хозяйствам".
       Почему проблемой возвращения своих легионеров озаботились именно латвийские руководители, было понятно. Из 40 тыс. прибалтов, служивших в немецких частях и находившихся на проверке в фильтрационных лагерях НКВД, 28 тыс. были латышами. Молотов отправил просьбу Калнберзина и Лациса на рассмотрение Берии и министра внутренних дел Сергея Круглова. И в итоге было подготовлено решение Совмина СССР об отправке бывших легионеров по домам. Единственным исключением стали те, чьи ровесники не были демобилизованы из советской армии,— их решили законтрактовать на работу в Латвии без их желания. Действие решения распространили на тех легионеров, которые репатриировались из-за границы. В отличие, например, от тех русских, кто, побывав в плену и пожив на Западе, все-таки решил вернуться домой, латышских легионеров не арестовывали прямо в порту или на вокзале. А если и брали, то накопив компромат, месяцы, а то и годы спустя. Официально ответственность за все зверства в Латвии переложили на немцев: главу СС и полиции Остланда обергруппенфюрера Фридриха Екельна с подельниками судили и повесили в Риге.
(на фото — Калнберзин приветствует первомайскую демонстрацию в 1946 году)
В логике поведения советского руководства не было ничего мудреного. Оно стремилось завоевать симпатии населения Латвии, отпустив не представлявших опасности парней, организовывать которых для антисоветской борьбы было попросту некому. Кроме того, они и не стали бы бороться, ведь немалая часть из них были дезертирами и уклонистами. Не исключено, что именно они, самые молодые из легионеров, теперь маршируют 16 марта по Риге и изображают из себя настоящих бойцов. Собственно, этот день для них действительно праздник. В этом году можно отметить 60-ю годовщину отправки в Москву освободившего их письма.
       
ПРИ СОДЕЙСТВИИ ИЗДАТЕЛЬСТВА ВАГРИУС "ВЛАСТЬ" ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ ИСТОРИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ
Комментарии
Профиль пользователя