Коротко

Новости

Подробно

"Преступное хулиганство сионистских организаций"

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 66
СССР не столько хотел выгнать израильских агрессоров с арабских земель, сколько не пустить евреев на земли израильские
       35 лет назад, в феврале 1971 года, в приемной Верховного совета СССР прошла сидячая забастовка евреев, которым отказывали в выезде в Израиль. Одновременно антисоветские акции прошли в США и Западной Европе. Протестную технологию, вынудившую руководство сверхдержавы отступить, исследовал обозреватель "Власти" Евгений Жирнов.
"Число эмигрантов за год не превышало двух тысяч"
       "В истории Советского Союза произошло событие, не имевшее до сих пор прецедента,— писала американская русскоязычная газета 'Новое русское слово'.— Группа советских евреев отказалась покинуть здание Верховного Совета и добилась от властей обещания вынести на текущей неделе важное решение по еврейскому вопросу. Заместитель начальника отдела Верховного Совета по приему посетителей Александр Думин заверил их, что новое постановление будет вынесено в течение ближайших нескольких дней... После этой демонстрации один из участников получил разрешение покинуть СССР и выездную визу; другому было предложено заполнить все необходимые для эмиграции анкеты".
       Событие действительно выглядело беспрецедентным. Государственная машина, которая с момента своего появления специализировалась на нейтрализации любых проявлений недовольства существующим строем, неожиданно дала сбой. Кучка "отказников", как называли тогда тех, кто не получил разрешения покинуть СССР, заставила руководство сверхдержавы изменить принципиальное положение государственной политики. Ведь главной причиной запрета был грандиозный масштаб предполагаемого исхода евреев из Союза.
В идеале евреи не должны были ничем отличаться от других советских нацменьшинств (на фото — Калинин в еврейском колхозе)
По подсчетам активистов выезда, СССР хотели покинуть не менее миллиона евреев. И это было бы весьма скверной рекламой социалистического образа жизни. Поэтому власти постарались максимально усложнить и бюрократизировать процедуру выезда. Был необходим вызов родственников из Израиля, которые почему-то теряла почта. ОВИР требовал положительной характеристики с места работы, которую подписывать никто не спешил, а также согласия тех, кто потенциально мог пользоваться материальной помощью уезжающих — родителей, детей от предыдущих браков и т. д. А для тех, кто преодолел все эти барьеры, существовал еще и финансовый ценз. Требовалось уплатить в казну огромные по тем временам 500 руб. с человека за выход из советского гражданства и 400 руб.— за разрешение на выезд в капиталистическую страну.
       Правда, для зарубежного употребления использовалось другое обоснование запрета на выезд. Говорилось, что это один из пунктов программы помощи "дружественным арабским государствам и многострадальному народу Палестины". Арабские лидеры действительно категорически настаивали на том, чтобы не допускать в Израиль квалифицированных инженеров, способных работать на военных заводах, и вообще любых советских евреев, способных держать в руках оружие. Именно это говорили во время поездок за рубеж возглавлявшие по поручению партии и правительства борьбу советских евреев с сионизмом генерал Давид Драгунский и профессор Самуил Зивс: "В Израиль не допускают эмигрировать тех советских евреев, которые могут вступить в израильскую армию".
       И вдруг, несколько дней спустя после пресс-конференции борцов с сионизмом в Брюсселе, советских евреев стали отпускать на историческую родину. Если в январе 1971 года со скрипом выпустили пятьдесят человек, в феврале — немногим более ста, то в марте число получивших разрешение перевалило за тысячу, а в апреле отпустили почти тысячу триста. "Цифра эта самая высокая со времени провозглашения независимости Израиля в 1948 году. В прошлом число эмигрантов за год не превышало двух тысяч",— писали американские газеты.
       
"Индейской цепочкой мы покидали Верховный совет"
       Возможно, неожиданный поворот советской политики был связан с выбранным исключительно удачно временем и способом проведения акции. Один из ее организаторов — писатель и сценарист Эфраим Севела — рассказывал французскому журналу L`Espress: "Я был первым кинематографистом, который захотел уехать, вся Москва знала об этом, и у меня не было другого выхода, как устроить шум вокруг этой истории. Больше отступать я не мог: или отъезд, или тюрьма. В общем, нечто вроде партии в шахматы.
Пока сотрудники КГБ боролись с "отказниками" делом, "возвращенцы" (на фото — их пресс-конференция) и агитаторы боролись с ними словом
Моя жена — актриса театра и кино — и я сам в течение некоторого времени занимались тем, что собирали подписи и подпольно отправляли за границу коллективные письма, некоторые из которых имели до ста двадцати подписей. 'Би-Би-Си', 'Голос Америки' и различные газеты их публиковали. КГБ уже возбудило преследование некоторых лиц, подписавших эти письма, когда я сам попросил разрешения выехать. Нам присылали анонимные письма, нам угрожали 'несчастным случаем'. Однажды четверо в гражданском заговорили с одним из наших друзей на улице: 'Ты что, хочешь уехать в Израиль?' Они его избили и бросили полуживым на проезжей части улицы. В милиции ему сказали: 'Если ты будешь жаловаться, мы тебя обвиним в провокации'.
       Тогда мы объединились в группу, насчитывающую пятнадцать человек — московские работники умственного труда, ученые, инженеры — все силачи, и написали письмо министру внутренних дел. Мы его предупредили, что вынуждены создать первую группу самозащиты, чтобы защитить самих себя и свои семьи, т. к. государство этим не занимается. Министр попробовал обвинить некоторых из нас в провокационных действиях. Однако с этого дня нападения и анонимные письма прекратились.
       Именно тогда мы решили занять Верховный Совет. Это представлялось немыслимым: ничего подобного никогда не происходило в СССР, а поэтому было из-за чего нас расстрелять. Но мы наблюдали процесс либерализации власти после смерти Сталина и решили рискнуть, даже если получим за это десять лет тюрьмы...
       Нас было двадцать четыре человека, в том числе две женщины. Наши квартиры были напичканы микрофонами, телефонные разговоры подслушивались. Моя жена однажды разговаривала по телефону на тему, не имеющую никакого отношения к Израилю. Какой-то голос прервал ее и сказал: 'Ну ты, скоро заговоришь о деле?' Это был шпион, спешивший закончить свое донесение.
Редакция газеты "Советише геймланд", выходившей на идише
Мы беседовали с нашими друзьями только при помощи написанных на клочках бумаги фраз. Мы назначили свидание 24 февраля, в 11 часов. Момент был выбран очень хорошо, так как должен был открыться XXIV съезд КПСС, и в Москве было много делегаций, приехавших со всего мира. Наших добровольцев мы подняли по тревоге только накануне в 23 часа и, кроме того, предупредили иностранных корреспондентов.
       24-го, в 11 часов, мы вошли в Верховный Совет один за другим, жена была вместе со мной. Наша дочь осталась дома. Мы вручили письмо за ста двадцатью подписями и потребовали свиданий с президентом Николаем Подгорным и разрешения выехать в Израиль. Нам ответили: 'Президент вас не примет'. Мы ответили: 'Мы не уйдем отсюда, пока не увидим его'.
       Как всегда, двери закрыли в 17 часов. Но мы остались внутри. И могли наблюдать через большое окно войска, офицеров, двух генералов и полицию, которые окружали здание. Мы также видели, как милиционер прогонял корреспондента 'Ньюсуик'. Но, в 18 часов 'Би-Би-Си' уже передавала сообщение об этом происшествии.
       В зале, где мы находились, никто не причинил нам никаких неприятностей. Начальник канцелярии задал нам вопрос: 'Знаете ли вы, что вас ожидает, если вы не уйдете?' Мы ответили: '3наем и остаемся'.
       Мне показалось, что я увидел какое-то удивление в его взгляде. Ничего подобного он никогда не видел.
Разрешение на выезд на историческую родину давалось советским евреям не менее тяжело, чем расставание с родиной социалистической
Три раза он приходил и беседовал с нами. Каждый раз сдаваясь понемногу. Он показал пальцем наверх. Это были верхние этажи, власть. В третий раз он поднялся наверх. Затем вернулся и объявил, что выполнил наши пожелания, что в течение четырех дней будет образована комиссия, которая определит порядок выезда в Израиль.
       Мы не верили своим ушам. Мы спросили: 'А что может служить доказательством?' Он ответил: 'Честное слово президента'. Мы спросили: 'Будем ли мы арестованы, вернувшись домой?' Он сказал: 'Нет. Вы имеете гарантию президента'.
       Индейской цепочкой мы покидали Верховный Совет, разрезая кордон войск. Четыре типа, одетые в одинаковые пальто и шляпы, проводили нас до метро. Улицы были полны народа, и они боялись, как бы к нам не пристал какой-нибудь пьяный".
       Дела участников акции действительно достаточно скоро рассмотрели. Но не в МВД, где только оформлялись выездные документы, а в ЦК и лишь после изучения мнения заинтересованных ведомств. Вопрос о Севеле был решен после получения записки председателя КГБ Андропова:
Представители дружественных арабских государств (на фото-- Гамаль Абдель Насер) были полностью согласны с советскими товарищами в том, что евреям в Израиле не место
"Киносценарист Севела (Драбкин) Ефим Евелевич, 1928 года рождения, по национальности еврей, беспартийный, работает по договорам на киностудиях, женат, имеет ребенка 10 лет, обратился в Отдел выдачи виз и разрешений Управления внутренних дел Мосгорисполкома с просьбой разрешить ему и его семье выехать на постоянное жительство в Израиль.
       Известно, что некоторые из созданных по сценариям Севелы фильмов ('Крепкий орешек', 1968 год, 'Мосфильм'; 'Годен к нестроевой', 1968 год, 'Беларусьфильм'; 'Нет неизвестных солдат', 1965 год, Киевская киностудия им. А. Довженко) подвергались критике за их низкий идейный и художественный уровень. Среди кинематографистов Севела характеризуется отрицательно как националистически настроенный человек, в творческом отношении проявивший себя малоперспективным сценаристом, изобличавшимся в плагиате. В быту нечистоплотен. Учитывая националистические убеждения Севелы, его низкие моральные и профессиональные качества, считали бы целесообразным не препятствовать его выезду на постоянное жительство в Израиль".
       Отдел культуры ЦК тоже считал, что "Севела не может быть использован в советском кино как сценарист в силу его неверных идейно-политических взглядов, низких моральных и профессиональных качеств". Так что ему дали разрешение на выезд. Из 24 участников акции не смогли выехать лишь пятеро, поскольку по работе были связаны с оборонкой.
Пример оказался заразительным. "Сто шестьдесят евреев,— рассказывал L`Espress Севела,— приехали в Москву из Риги и также оккупировали Верховный Совет. Все они выехали в Израиль. Но когда сотня литовских евреев села в поезд Вильнюс--Москва, их заставили сойти посреди дороги".
       Мало того, 10 мая комиссия в МВД прекратила свою работу, и количество выезжающих вновь было резко сокращено.
       
"Сионистский зуд"
Ясир Арафат
Получалось, что советское руководство дрогнуло, но затем снова вернулось на исходные позиции. Неужели весь государственный аппарат так напугала акция 24 отказников? Ведь и до, и после этого диссиденты проводили публичные мероприятия, после которых менялось только одно — их отправляли в тюрьмы и психушки, а государственная политика оставалась неизменной. Так что же особенного было в сидении в приемной Верховного совета?
       Собственно, только одно. Точно такие же акции по блокированию работы советских официальных организаций с начала 1971 года проводили еврейские организации в США и других западных странах. При этом использовались самые разнообразные методы.
"Провокации американских сионистов против советских граждан в США продолжаются,— сообщали 'Известия' в феврале 1971 года.— Вчера в двух пригородах Вашингтона примерно в одно и то же время были подожжены три автомашины, принадлежащие сотрудникам советского посольства в США. Машинам причинен серьезный ущерб".
       Правда, эта форма давления не получила распространения, поскольку в Москве хулиганы в штатском изуродовали аналогичное количество машин американских дипломатов. В ответ на антисоветские демонстрации у советских представительств в Штатах те же хулиганы ходили по советской столице вслед за американскими дипломатами, как писали американские газеты, "выкрикивая антисемитские лозунги и ругательства".
В порядке борьбы с агрессивным сионизмом глава Госкомитета по материально-техническому снабжению Вениамин Дымшиц предлагал "выселять из Москвы и Ленинграда мерзавцев, которые пишут против нас провакационные и противозаконные председательские заявления и статьи в капиталистическую прессу"
Но изобретательности врагам социализма было не занимать. Американские газеты писали: "Как сообщается в протесте советского посольства, во вторник в Нью-Йорке в помещении 'Аэрофлота' группа 'сионистских хулиганов' — по терминологии советского посольства — выпустила около 50 лягушек. Работа учреждения была нарушена. В тот же день, также в Нью-Йорке, другая группа 'посетителей' явилась в контору 'Амторга'. Там они выпустили между столами 10 мышей. Хотя в советском протесте об этом не говорится, можно представить себе ужас, охвативший, в частности, женский персонал учреждения".
       Не сдавались и советские представители. Как сообщала New York Daily News, сотрудники советского представительства при ООН, свободно говорящие на языке идиш, приклеив фальшивые бороды и пейсы, систематически проникают в ряды антисоветских сионистских демонстраций, чтобы выяснить их дальнейшие планы.
       Но противопоставить что-нибудь равное по значению конгрессу в защиту советских евреев в Брюсселе СССР не удалось. Разве что несколько довольно жалких маршей, устроенных зарубежными коммунистами, и пресс-конференций с теми, кто уехал из Израиля и просился обратно в СССР, да злобные комментарии в советской прессе: "Устроители сборища обставляют его весьма помпезно — ожидается прибытие 500 участников из 50 стран. Среди них называют имена сионистских идеологов Бен-Гуриона и Артура Голдберга, американских сенаторов Джавитса и Рибикова, писателя Артура Миллера, в котором сионистский зуд все более заглушает его писательские способности, и других".
       Видимо, на этом фоне акция в Москве, да тем более во время съезда партии, оказалась ударом ниже пояса. А разрешение на выезд сотням советских евреев, скорее всего, было попыткой выиграть время и найти адекватное решение.
       
"Выселять из Москвы и Ленинграда мерзавцев"
       Меры борьбы с сионизмом предлагали разные организации и лица. Один из самых высокопоставленных советских евреев, глава Госкомитета по материально-техническому снабжению Вениамин Дымшиц, писал в ЦК: "Очевидно, что разнузданная враждебная нам сионистская пропаганда и преступное хулиганство сионистских организаций являются активной формой самой реакционной антисоветской и антикоммунистической деятельности, организованной империалистами для отвлечения внимания от саботажа мирного урегулирования на Ближнем Востоке со стороны Израиля, от событий в Индокитае, от противоречий и трудностей в капиталистическом мире.
       Это самая наглая провокационная идеологическая диверсия против социалистического строя, базирующегося на дружбе и единстве народов, в созданном впервые в мире многонациональном государстве, обеспечившем на деле равенство всех наций. С помощью разветвленной сети действующих в капиталистических странах сионистских организаций, издающих несколько сотен газет и журналов и использующих многочисленные радиостанции, идет ежедневный поток клеветы, направленной на дискредитацию Советского Союза среди населения этих стран и, наряду с этим, расчет ведется на создание антагонизма между нациями в Советском Союзе.
На борьбу с сионизмом советская власть выставила широкий фронт представителей еврейской общественности (слева направо — поэт Арон Вергелис, актриса Элина Быстрицкая, генерал Давид Драгунский, актер Аркадий Райкин)
В этих условиях необходимо принятие дополнительных и разовых и длительных мер для разгрома вражеской пропаганды и наступления на их идеологию и расистскую практику, для разоблачения сионистов как агентуры империализма, врагов мира и интересов трудящихся...
       К числу первоочередных мероприятий отнести:
       — меры по разоблачению и дискредитации сионистского конгресса в Брюсселе;
       — провести под эгидой ВЦСПС в Москве собрание общественности (евреев с участием других национальностей) с представителями от сошных республик, на котором дать отпор антисоветской и хулиганской деятельности сионистов и разоблачение целей конгресса в Брюсселе. На этом собрании можно принять решение о создании Постоянного Комитета для разоблачения и борьбы с сионизмом;
       — провести демонстрацию протеста и возмущения перед посольством Бельгии и посольством США;
       — в одной из социалистических стран собрать совещание представителей интеллигенции еврейской национальности для разоблачения клеветнической деятельности сионистов о положении евреев в СССР и социалистических странах, а также по настоящему показу реакционной сущности сионизма и правителей Израиля".
       Кроме того, Дымшиц предлагал: "Надо, по-моему, выселять из Москвы и Ленинграда мерзавцев, которые пишут против нас провокационные и противозаконные предательские заявления и статьи в капиталистическую прессу, будь то евреи или люди других национальностей, оформив это в законном порядке". Он также предлагал расширить издание антисионистских газет и книг для зарубежных читателей и расширить разоблачающее сионизм радиовещание на многих языках.
       Естественно, из ЦК ответили, что "основные вопросы, изложенные в записке т. Дымшица В. Э., нашли разрешение в постановлении ЦК КПСС 'О дальнейших мерах по борьбе с антисоветской, антикоммунистической деятельностью международного сионизма'". Но на самом деле было найдено куда более эффективное и менее дорогостоящее решение.
       КГБ еще за год до событий в приемной Верховного совета предлагал: "В связи с тем, что подъем движения протеста негров создаст определенные трудности для правящих кругов США и будет отвлекать внимание администрации Никсона от проведения активной внешней политики, считали бы целесообразным осуществить ряд мероприятий, направленных на усиление и расширение этого движения".
       И получил на это согласие. А в марте 1971 года в Калифорнии началось рассмотрение дела коммунистки-негритянки Анжелы Дэвис. Поэтому советская общественность стеной встала на ее защиту, не особо разбираясь, почему она оказалась в "лапах американской охранки". Одновременно усилилась и материальная поддержка негритянских организаций. Имея такие козыри на руках, можно было тихо и спокойно договариваться с американской администрацией об устранении препятствий в работе совучреждениям в США. А также вновь перекрывать выезд "отказникам".
       
ПРИ СОДЕЙСТВИИ ИЗДАТЕЛЬСТВА ВАГРИУС "ВЛАСТЬ" ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ ИСТОРИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ

       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
Комментарии
Профиль пользователя