Коротко


Подробно

Командно-административная игра

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 56

       В конце минувшего года Генпрокуратура РФ возбудила уголовное дело по фактам финансовых злоупотреблений в футбольном клубе "Алания". Как выяснил обозреватель "Власти" Евгений Жирнов, вольное обращение с финансами наблюдалось в отечественном футболе всегда, а суровые кары за злоупотребления, как правило, имели политическую подоплеку.
"Двадцать два дурака бегают по полю"
       Если важнейшими из всех искусств для большевиков были кино и цирк, то из всех видов спорта главнейшим в СССР был футбол. Во-первых, игра, в полном соответствии с новой идеологией, была коллективной. В отличие, например, от крайне популярной до революции классической борьбы. А во-вторых, правила игры были понятны широким массам трудящихся, особенно молодых, которые немедленно втягивались в стройные ряды болельщиков и тем самым отвлекались от влияния тлетворной оппозиционной пропаганды.
       В 1920-е количество футбольных команд стало расти как на дрожжах. Подавляющее большинство из них курировали крупные предприятия, профсоюзы и наркоматы, и достаточно скоро футбольные матчи стали негласным состязанием между различными ведомствами в силе, финансовой мощи и способности собрать под своими знаменами лучших спортсменов. Одними из первых соревноваться на футбольном поле стали чекисты и военные.
       Нужно признать, что на первых порах явное финансовое преимущество оставалось за соратниками Дзержинского. Еще в 1923 году они создали свое спортивное общество "Динамо", достаточно быстро создали его материальную базу и даже обеспечили целой сетью предприятий по выпуску спортивной и прочей одежды, а также спортинвентаря, имевших большой спрос как внутри "Динамо", так в других организациях. При этом руководители ОГПУ и НКВД, пользуясь близостью к руководству страны, пробивали для фабрик "Динамо" различные привилегии — повышенные цены на производимые товары, освобождение от отдельных видов сборов и т. д.
По воспоминаниям Николая Тарасова (на фото справа), в юности игра на стадионе ЦДКА позволяла ему "не думать о деньгах"
Ко всему прочему не каждый директор завода или стройки решался отказать в просьбах чекистским руководителям различных рангов. Поэтому спортивные стройки "Динамо" были обеспечены необходимыми стройматериалами и рабочей силой. В итоге во многих крупных городах СССР лучшими футбольными стадионами были стадионы "Динамо". Если вопрос не удавалось решить на местном уровне, чекисты, как правило, находили поддержку в Москве. К примеру, на строительство тбилисского стадиона "Динамо" имени Лаврентия Павловича Берии шли отнюдь не динамовские средства, а деньги из союзного бюджета, выделение которых обеспечивал лично товарищ Берия.
       Красная армия обладала куда меньшим влиянием на руководителей различного уровня. И потому, когда чекисты уже имели в Москве лучший в стране стадион, армейские футболисты играли на собственном поле, раскисавшем от малейшего дождя. В начале 1930-х, чтобы регулярно тренироваться, им приходилось арендовать поле у своих постоянных соперников — команды "Текстильщик" из подмосковного Орехово-Зуево. Торфяники, на которых был разбит этот стадион, прекрасно впитывали влагу, и регулярно тренировавшаяся команда текстильщиков входила тогда в число лучших в стране. А ее игроков пытались заполучить в свой состав ведущие московские клубы. Формально футболисты тогда получали от клубов лишь форму. И даже билеты во время поездок на матчи в другие города оплачивали себе сами. Однако на деле все было не так просто.
       Бывший министр легкой промышленности СССР Николай Тарасов, игравший в 1920-1930-е годы в "Текстильщике", рассказывал мне о своем переходе в армейскую команду Центрального дома Красной армии (ЦДКА): "Когда я окончил школу-семилетку, семейный совет решал, где мне дальше учиться. Отец, работавший строительным мастером на текстильной фабрике еще до революции, у Морозовых, очень хотел, чтобы хоть кто-то из детей получил высшее образование. Но, подумав, все решили, что мне надо идти в фабрично-заводское училище, учиться на ткача. А при ФЗУ открыли курсы для желающих поступить в Московский текстильный институт. Вот так я и жил: четыре часа учеба в ФЗУ, четыре часа работа на фабрике, потом курсы и еще немного надо было в футбол поиграть. Мы с братом были большими футбольщиками, как тогда называли игроков. Отец этого не понимал и всегда ворчал: 'Двадцать два дурака бегают по полю, как будто больше нечем заняться. Шли бы работали'.
стадион ЦДКА
А футбол мне очень помог. Выпускные экзамены на курсах нам зачли как вступительные в институт. Поступил я в мае. Стипендию за май мне дали, а с июня как сыну служащего больше платить не стали. А меня уже давно звали играть за ЦДКА. Я им объяснил свою ситуацию. Платить мне, студенту, команда не могла. Так вот что придумали. Жил я в общежитии института в Москве, но в ЦДКА считалось, что я живу в Орехово и каждый день езжу в Москву. Поэтому мне давали деньги на проезд в оба конца и платили суточные, как будто я нахожусь в Москве в командировке. А еще мне давали питание. В общем, хватало на то, чтобы учиться и не думать о деньгах".
       
"Отведу кормежку, отдельную от общей"
       Соревнование сановных самолюбий на футбольных полях не прекращалась даже во время войны. Причем на самых различных уровнях власти. Тот же Николай Тарасов, направленный в 1942 году на курсы усовершенствования комсостава РККА "Выстрел", стал участником следующего эпизода: "После окончания курсов меня оставили преподавать минометное дело. На меня же возложили обязанность подтянуть слушателей курсов по спорту. И оказалось, что пятеро играли до войны в футбол за первые команды страны. Через некоторое время меня вызывает комиссар курсов, спрашивает, как идут дела. Я рассказываю. И он мне говорит: 'Я вам на две недели отведу кормежку, отдельную от общей, а ты организуй тренировки. В Кимрах стоит авиачасть, которой командует мой друг. Он тоже большой любитель футбола. Мы поедем туда. И мы должны любой ценой выиграть'.
       Он нам все дал, как обещал. Потом послал меня в Москву достать бутсы, майки, трусы. Я все нашел. Поехали играть. На двадцатой минуте я забил гол. Наш комиссар выбегает на поле, что-то кричит судье, нам приказывает грузиться в полуторку, и мы поехали. Что он там придумал, он мне так и не признался. Но получалось, что мы выиграли 1:0.
Первый динамовец Дзержинский и его преемники обеспечили своему футбольному клубу мощную материальную базу не только для игры (московский стадион "Динамо"), но и для отдыха.
Потом сижу я, готовлюсь лекцию читать. С проходной звонок: 'Товарищ лейтенант, вас просят на КПП'. Иду. А там стоят летчики, с которыми мы играли в Кимрах. Слово за слово. У них, оказывается, новая игра. И просят сыграть в их команде. Я начал отказываться — как я к ним поеду, кто меня отпустит. А они давай уговаривать: машиной туда-обратно плюс игра всего-то три часа. Неужели я не могу отлучиться? Решил я съездить. Выиграли. Но меня потом вызвал начальник курсов и начал расспрашивать: кто, мол, из нашей команды посмел играть за летчиков? Надо бы разобраться и наказать как следует. Так что впредь мы только за свою команду играли".
       После войны футбольные матчи стали уже прямым отражением борьбы за власть в руководстве страны. К примеру, министр госбезопасности Виктор Абакумов требовал от кураторов "Динамо" обеспечить футболистов всем необходимым по максимуму. И у динамовцев раньше других футболистов появилась собственная тренировочная база на Черном море — в Гаграх. Но взамен от них требовали только побед, а в случае поражений устраивали унизительные разносы.
       В конце 1940-х матчи на "Динамо" превратились в главное светское мероприятие Москвы. В дни игр все чиновники, которые по существовавшему тогда порядку были обязаны трудиться в поте лица до глубокой ночи, бросали все дела и отправлялись на стадион. Ветераны вспоминали, что перед началом игры движение по улице Горького и Ленинградке становилось односторонним, поскольку все машины чиновников, что были в Москве, ехали к "Динамо". А все подъезды к стадиону были забиты правительственными лимузинами и "Победами", "Москвичами" чиновников средней руки.
       И вновь каждое ведомство всеми правдами и неправдами пыталось заполучить в команду лучших игроков. Собственно, именно с этого времени футбол в СССР стал профессиональным, хотя формально до последних дней существования Союза его продолжали называть любительским.
       
"Продолжают выделять значительные суммы"
стадион "Динамо" имени Берии в Тбилиси
Ради любимой команды и ее победы на нарушение закона шли руководители самого высокого ранга. Когда в 1976 году "Спартак" вылетел в первую лигу, его болельщики в Совмине помогли подготовить и принять закрытое решение о сохранение за спартаковцами всего материального обеспечения, положенного командам высшей лиги. Конечно же, без подобной бумаги можно было обойтись. Но у всех на памяти была еще свежа печальная судьба "Зари" из Ворошиловграда.
       Город Луганск, которому то давали, то отбирали имя Ворошилова, в 1960-е годы был центром одной из самых успешных и быстроразвивающихся областей Украины. В 1967 году область получила орден Ленина, а три года спустя Луганск наградили орденом Октябрьской Революции. Естественно, вместе с промышленными предприятиями местные власти решили построить объекты, подчеркивающие новый статус города,— аэропорт, спорткомплекс,— реконструировать стадион. Новый стадион захотелось обеспечить новой по составу и силе футбольной командой. Решение этой задачи возложили на первого секретаря горкома Николая Стратонова.
       "Я болельщиком не был особенным,— вспоминал потом Стратонов.— Да, футболистов частично содержали за счет предприятий. На тепловозостроительном заводе четырем или пяти футболистам доплачивали по сто рублей к ставке. На тонкосуконном комбинате, на заводе Ленина... Таким же образом содержали и волейбольную команду. На заводе ОР организовали для футболистов питание. Помогали 'Заре' и в Стаханове, Красном Луче, Кировске, Краснодоне, Старобельске, Новоайдаре, Станично-Луганском. Но ведь тогда все команды высшей лиги подобным образом содержались".
Динамовская база в Гагре
Разница с остальными командами была только в уровне обеспечения. В 1970 году в "Заре" были созданы едва ли не лучшие в стране материальные условия для футболистов. Результат не замедлил сказаться. В "Зарю" стали уходить игроки из киевского "Динамо", ЦСКА и других команд. Поначалу никто не обратил на это особого внимания. Переманиванием игроков занимались все клубы. Но в 1971 году команда заняла уже четвертое место в чемпионате СССР, а в 1972 году стала чемпионом. И областных руководителей немедленно постиг гнев высокопоставленных болельщиков других команд.
       В том же 1972 году ЦК КПСС принял постановление "О некоторых нездоровых явлениях в отдельных видах спорта и особенно в футболе". И в клубах началась проверка финансового состояния, а также способов и размеров оплаты игроков. "Руководители многих предприятий и организаций,— говорилось в отчете Минфина,— продолжают выделять значительные суммы средств за счет фондов материального поощрения и других фондов на покрытие убытков футбольных команд, выплату всевозможных пособий и вознаграждений, приобретение путевок в санатории и для туристских поездок за границу...
       Превышение расходов над доходами по футбольной команде мастеров высшей лиги ЦСКА за 1973 год в сумме 72,6 тыс. руб. покрыто за счет общих расходов сметы клуба и дотации из бюджетных средств Министерства обороны СССР, а по команде высшей лиги 'Динамо' (г. Тбилиси) за 1973 год в сумме 57,6 тыс. руб. и первый квартал 1974 года в сумме 44,6 тыс. руб.— за счет прибыли промышленных предприятий грузинского совета 'Динамо'...
отдыхающие динамовцы Бесков и Хомич
Заработная плата начальника футбольной команды 'Торпедо' (г. Москва) Иванова В. К. и старшего тренера Маслова В. А. за июнь 1972 года составляла по 636 руб. каждому, а игроков 1-й категории — по 574 руб.
       Среднемесячная заработная плата игроков основного состава футбольной команды 'Локомотив' (г. Москва) составляла от 380 до 430 руб., а в отдельные месяцы 580-780 руб. и тренерского состава — 810 руб.
       В отдельные месяцы 1973 года заработки футболистов команды 'Динамо' (г. Киев) составляли 400-700 руб. Так, заработная плата футболиста Веремеева В. Г. в июле 1973 года составляла 707 руб., в августе — 695 руб., в сентябре — 672 руб., октябре — 624 руб. и декабре — 791 руб.".
       На фоне того, что 120 рублей в месяц считались тогда приличной зарплатой, а некоторые министры получали те же 600 рублей, что и футболисты, реакцию партии и правительства, казалось бы, нетрудно было предугадать. Но суровому наказанию подверглись не руководители названных клубов, а партийные руководители Ворошиловграда и Ворошиловградской области.
       
"Понуждали их к преступным действиям"
Благодаря болельщикам из Совмина игроки "Спартака", вернувшегося в первую лигу (слева направо — Дасаев, Ткачев, Булгаков) могли с уверенностью смотреть в будущее
То, что произошло, называлось укреплением кадров, но очень напоминало массовую чистку. Новые руководители области писали в ЦК КПСС: "Стратонов Н. С., а также бывший заместитель председателя облисполкома Лехциев И. Г., бывший председатель облсовпрофа Харченко М. Я. и ряд других ответственных работников области допустили грубые нарушения партийной и государственной дисциплины. Они принимали личное участие в разбазаривании государственных денежных средств в крупных размерах, непосредственно организовывали через подставных лиц и контролировали сбор денег на предприятиях области для поощрения игроков спортивных команд и других целей. Эти бывшие руководящие работники являлись не только активными участниками нарушений и злоупотреблений, но фактически были их организаторами. В некоторых организациях и спортивных обществах получило широкое распространение хищение денежных средств. Эти лица втянули значительную группу руководящих работников области в свои неблаговидные дела, по-существу понуждали их к преступным действиям. Порочный стиль работы этих руководителей привел к разложению части руководящих кадров, созданию в области обстановки угодничества и подхалимства...
       Всем этим фактам дана острая, принципиальная партийная оценка в постановлении ЦК КПСС 'О серьезных недостатках в работе бюро Ворошиловградского обкома партии', принятом в декабре 1973 года... Усилена работа по идейной закалке руководящих кадров, их воспитанию, соблюдению требований Устава партии. За допущенные нарушения и злоупотребления освобождены от занимаемых постов 28 секретарей горкомов и райкомов партии, в том числе 15 первых секретарей, а также отдельные заведующие отделами обкома партии. Ряд руководящих работников области привлечены к строгой партийной ответственности вплоть до исключения из партии, и среди них Стратонов Н. С., Лехциев И. Г., Харченко М. Я. и другие.
       Многие участки партийной, советской, профсоюзной и хозяйственной работы укреплены кадрами, обладающими высокими политическими, деловыми и моральными качествами. Партийные комитеты строже подходят к оценке вскрываемых нарушений партийной и государственной дисциплины, злоупотреблений. Решения обкома, горкомов, райкомов партии по этим вопросам доводятся до сведения коммунистов. Меры, принимаемые партийными комитетами в этом направлении, находят полную поддержку и одобрение коммунистов, трудящихся области".
Благодаря первому секретарю Ворошиловоградского горкома КПСС Николаю Стратонову (в правом верхнем углу) местная "Заря" взлетела на первое место чемпионата СССР, а ворошиловоградские чиновники вылетели из партии
Николай Стратонов, отправленный руководить отделом на заводе, добивался партийной реабилитации на протяжении многих лет и был восстановлен в партии лишь в 1986 году с перерывом в стаже протяженностью 14 лет. Но он до сих пор уверен, что дело было отнюдь не в том, что "Заря" стала чемпионом. Первого секретаря Ворошиловградского обкома Владимира Шевченко и первого секретаря украинского ЦК Владимира Щербицкого связывала давняя и стойкая ненависть. Как вспоминал Стратонов, в хрущевские времена за сопротивление разделению обкомов на промышленные и сельские Щербицкого сняли с поста первого секретаря ЦК КПУ. А на пленуме, где это происходило, Шевченко выкрикнул: "Правильно!" Чего Щербицкий забыть уже не мог. И после того, как Брежнев вернул его на прежнюю должность, устраивал недругу проверку за проверкой. Футбол стал удобным поводом рассчитаться за старую обиду. Ведь обиженные "Зарей" болельщики всех динамовских команд и ЦСКА теперь охотно поддержали решение о наказании ворошиловградцев. Удивительнее всего было то, что главный объект удара — Шевченко — избежал сурового партийного наказания, доказав, что никогда особенно не интересовался футболом и не имел прямого отношения к сбору средств для команд. Но затем отставки не избежал и он.
       "Заря" в 1974 году была уже четырнадцатой, а шесть лет спустя оказалась в первой лиге. С "Аланией" все наоборот. Сначала первая лига, потом дело.
       
ПРИ СОДЕЙСТВИИ ИДАТЕЛЬСТВА ВАГРИУС "ВЛАСТЬ" ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ ИСТОРИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ В РУБРИКЕ АРХИВ

Комментарии
Профиль пользователя