концерт
В понедельник в Киеве с сольным концертом выступила группа "АукцЫон". Музыку Леонида Федорова, крики и поэзию Олега Гаркуши в зале столичного Дома офицеров слушали около двух тысяч человек. Почти такому же количеству людей не хватило билетов, и им пришлось слушать концерт в фойе. То с теми, то с другими за "АукцЫоном" наблюдал БОГДАН ЛОЗОВСКИЙ.
Задолго до начала концерта все места в зале Дома офицеров были заполнены, а обладатели "стоячих" билетов взволнованно толпились в узких проходах. Такое же столпотворение происходило и в фойе. Оставшиеся без билетов пришли на концерт, положившись на традиционное "авось", и время от времени пытались незаметно проскочить мимо охраны. Другие "не попавшие" с обреченным видом мяли в руках билеты, показавшиеся охранникам фальшивыми. И те, и другие предлагали охранникам деньги, однако те стойко отказывались. Вместе с безбилетчиками организаторы решили не пускать в зал и прессу, объяснив, что "и так уже много людей пришло".
Поэтому начало концерта корреспонденту Ъ вместе с коллегами и большой толпой поклонников "АукцЫона" пришлось слушать из фойе. Первым номером выступления была невероятно динамичная, дополненная криками Олега Гаркуши ска-прелюдия, которая вскоре сменилась философской "Внутри собаки". С первыми аккордами фойе начало угадывать, какую песню сыграют следующей, и обсуждать "возмутительную принципиальность охраны, которая не берет денег". Однако стачек с билетерами никто устраивать не стал. Те же вскоре вовсе закрыли двери в зал, отказавшись впустить даже тех, кто опоздал на концерт или просто вышел на минуту позвонить. Вскоре, не выдержав ажиотажа и криков, доносящихся из-за закрытых дверей, бабушки-билетчицы с возгласами "Да что же там происходит!", по очереди зашли в зал, а вернувшись, начали нехотя пропускать внутрь некоторых безбилетчиков, объясняя охране, мол, "пусть тоже посмотрят".
А посмотреть было на что. Оказавшись в зале, корреспондент Ъ обнаружил то, благодаря чему более 20 лет "АукцЫон" остается самым магнетическим коллективом среди всех "советских" групп: Леонид Федоров извивался с гитарой у микрофона, ударяя по струнам почти всеми частями тела, Олег Гаркуша и Дмитрий Озерский орали друг на друга в "шумовой" микрофон, а у третьей микрофонной стойки Коловский с Рубановым совершали невероятные поступательно-вращательные движения, продолжая при этом извлекать из своих инструментов отвязные незамысловатые партии из "Все вертится".
Интерьер зала Дома офицеров стал в тот вечер настоящей машиной времени. Огромная хрустальная люстра под потолком, кичевая балюстрада балкона по периметру, выбеленная соцреалистическая лепнина на стенах — словом, то, что должно было быть во Дворце культуры большого советского города, невольно заставляло вспоминать кадры из "Взломщика" Валерия Огородникова. Правда, эпатажа с тех времен у Олега Гаркуши сотоварищи стало меньше. Зато в полном объеме остался азарт, азарт настоящего аукциона, где главным лотом были эпилептические пляски зрителей и, конечно, музыка, сыгранная без поправок на стили и каноны сольфеджио. При каждой барабанной сбивке или секундной зубодробительной импровизации духовой секции зал восторженно содрогался от криков и аплодисментов.
Музыкальному авангарду зрители честно отвечали эпатажем в своей внешности и поведении. Парень в клетчатых штанах и с абстрактным узором на небритом лице, держа трехлетнего сына за руку, пытался научить его петь "Я не удивлюсь, если завтра напьюсь". А огромный мужчина с женой во время исполнения "Заведующий всем" пытался пройти к сцене с букетиком фиалок, заранее вырванных из вазона в коридоре Дома офицеров. Вручить цветы господину Федорову охрана, правда, не разрешила. Зато другому счастливцу удалось бесцеремонно забраться на сцену и сфотографировать Олега Гаркушу, после чего, расцеловавшись с ним, также бесцеремонно уйти за кулисы.
Сам же Олег Гаркуша, в благодарность за внимание зрителей, между песнями доставал из огромного саквояжа книгу с собственными стихами и, стараясь выйти из образа пионера-параноика, с расстановкой читал свою поэзию. Публика, слушая что-то про "моя любимая купила мне тапочки", натянуто улыбалась и смиренно ждала продолжения "музыкального отделения". Однако музыки хватило лишь на час, и в ответ на требования зрителей сыграть еще пару песен "АукцЫон" всем составом мило улыбнулся, сказал спасибо и удалился. В зале включили свет, организатор поднялся на сцену и жестами дал понять, что никакого "на бис" не будет. Но расходиться никто не собирался, в зале воцарился невероятный шум, состоявший из названий едва ли не всех песен группы. При этом, согласно неписанным правилам настоящих фанатов "АукцЫона", никто не требовал исполнить "Дорогу".
Вскоре уговоры подействовали — на сцену вышли Леонид Федоров и Николай Рубанов, которые, нарушая все правила игры "на бис", затянули десятиминутный блюзовый сет. Зрители слушали молча, но когда кто-то крикнул "А хорошая ж, блин, музыка!", на сцену вышли остальные музыканты и на радость всем заиграли "Зимы не будет". Потом "АукцЫон" снова ушел, и снова на сцену поднялся организатор, но зал снова закричал названия несыгранных песен, и Олег Гаркуша, не выдержав ответственности перед публикой, вышел на сцену. На это раз он вынес саквояж со стихами и одел пестрый пиджак Арлекина. Музыканты наконец-то сделали то, чего от них ждал весь зал,— "День победы" поставил жирную точку на концерте и заглавную, грамматически неправильную букву "Ы" на киевском "АукцЫоне".