Тетрис преткновения

На стриминге Apple TV+ вышел фильм Джона С. Бейрда «Тетрис» — основанная на реальных, но сильно приукрашенных событиях история приобретения прав на знаменитую компьютерную игру. Рассказывает Юлия Шагельман.

Во времена, когда детские игрушки вроде куклы Барби становятся полноценными киногероями, идея экранизировать «Тетрис» — игру, в которой под веселенькую музыку надо складывать в линеечку цветные блоки,— даже не кажется такой уж безумной. К тому же картина шотландского сериального режиссера Джона С. Бейрда посвящена даже не самому «Тетрису», а теме совсем уж нишевой: конкурентной борьбе за его лицензирование и дистрибуцию. Для западных зрителей фильм вписывается скорее в поджанр «кино о гениальных предпринимателях» (из более ранних примеров можно вспомнить, например, «Социальную сеть» Дэвида Финчера, из совсем свежих — «Air: Большой прыжок» Бена Аффлека о том, как Nike заключил контракт с Майклом Джорданом).

Вместе с ним на экране появляются и другие отечественные актеры, так что русский язык в кои веки звучит чисто, и никто даже не говорит «Na zdorovie!», что, впрочем, не отменяет увесистой дозы клюквы в изображении московских «реалий» 1988 года.

Именно в этом году гейм-дизайнер Хенк Роджерс (Тэрон Эджертон), родившийся в Голландии, но проживающий в Токио с женой-японкой (Аянэ Накабути) и кучей ребятишек, пытается продать хоть кому-нибудь игру своего изобретения. Продажи идут туго, но на профессиональной выставке в Лас-Вегасе Хенк видит «Тетрис», придуманный в Советском Союзе, но уже распространяемый по всему миру, кроме Японии, и понимает, что это золотая жила. Он берет в банке, которому и так должен, еще один кредит, чтобы купить права на дистрибуцию «Тетриса» в Японии, и даже договаривается с легендарной компанией Nintendo, что та поставит игру на свою новинку — карманную систему Game Boy. Однако тут выясняется, что не все так просто: Хенк оказывается буквально между Сциллой бездушного капитализма (сам он воплощает капитализм душевный, с человеческим лицом) и Харибдой находящегося на последнем издыхании социалистического строя.

С одной стороны — беспринципный британский медиамагнат Роберт Максвелл (Роджер Аллам), его никчемный сын Кевин (Энтони Бойл) и скользкий предприниматель Роберт Стайн (Тоби Джонс), тоже заинтересованные в правах на «Тетрис». С другой — советская система, не желающая так просто выпускать эти права из своих рук. Она, впрочем, выглядит в фильме далеко не монолитно: нехорошие кагэбэшники во главе с неким товарищем Трифоновым (Игорь Гарбузов) своим коварством и жестокостью заткнут за пояс любого суперзлодея, но есть в ней и порядочные, честные люди, прежде всего сам Пажитнов, а также его начальник в госкомпании «Электроноргтехника» Николай Беликов (Олег Штефанко).

Одним из них и становится мрачная перестроечная Москва с очередями, вездесущими сотрудниками «органов» и непременным парадом на Красной площади, украшенная вывесками «КПСС» и «Играть в футбол запрещается». Обижаться на эту не сильно привлекательную картинку, впрочем, странно — не исключено, что наивному иностранцу конца 1980-х столица нашей родины казалась именно такой (вспомним, например, вышедшую как раз в 1988 году «Красную жару» с незабвенным Арнольдом Шварценеггером в роли советского милиционера). А главное, ни о каком реализме речь не идет: все это такая же комиксовая условность, как тюрьма «Уткин» в сериале «Сорвиголова».

И в конечном итоге простые удовольствия вроде складывания цветных кубиков, джинсов, кока-колы и хорового исполнения песни «The Final Countdown» оказываются сильнее лозунгов и доктрин.