Дневник наблюдений
мировая победа
За годы роста и цветения «Черешневый лес» создал свою традицию семейной фотографии
Фото: ВАЛЕРИЙ ЛЕВИТИН, Коммерсантъ
К сожалению, я не попал под дождь. Закрытие фестиваля "Черешневый лес" прошло без меня. Я исходил из того, что на свете есть же и более важные дела. Я, кстати, не считаю, что я ошибся.
Я думал, что главное дело я сделал. Дерево в черешневом лесу было посажено — на открытии фестиваля.
Но оказалось, дело не только в том, чтобы достойно прийти. Надо еще уметь достойно уходить — в дождь, прямо с танцплощадки. Я не смог уйти достойно. В день закрытия я малодушно улетел из Москвы.
Нельзя сказать, что я теперь постоянно думаю об этом. Но что-то я возвращаюсь к этой мысли. Хотя и так есть о чем вспомнить.
В фойе театра "Современник" перед кукольным спектаклем Резо Габриадзе "Сталинградская битва" зрители ели черешню в кульках, свернутых из газеты "Коммерсантъ". Переговаривались довольно тихо.
Я подошел к лотку, на котором лежала книга автора и режиссера спектакля, и поинтересовался, сколько она стоит.
— 400 рублей,— ответила девушка.— Это много?
— Надеюсь, она того стоит,— машинально сказал я.
Человек, сидевший у стены за лотком и словно клевавший носом, вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на меня. Я узнал его. Трудно было не узнать. То же самое лицо было на обложке книги. На меня не мигая смотрел Резо Габриадзе.
— Вы хотите купить ее дешевле? — спросила девушка.
— Нет, что вы,— бодро сказал я.— Я бы даже побольше заплатил за эту книгу.
Я надеялся, что эта фраза понравится автору. И она понравилась. Он как будто бы даже еле заметно кивнул мне. На самом деле он просто снова начал клевать носом. И все-таки это означало, что мой маневр удался. Он успокоился. Мне удалось в последний момент пощадить самолюбие автора.
Книгу я не купил. Это было бы уже как-то искусственно.
После спектакля я несколько минут сидел в пустеющем зале, пытаясь понять, что со мной сделал этот человек. Режиссер кукольного спектакля "Сталинградская битва" был абсолютно гениальным. Реальность, в которую он погрузил меня, не имела ничего общего ни с одной из тех, с которыми я либо имел до сих пор дело, либо только мог бы представить, что когда-нибудь буду иметь. И вот я столкнулся с ней лоб в лоб. Я, как и каждый из зрителей в этом зале, принял удар на себя. И я пока не пережил этого удара. Я наслаждался этим.
Когда я вышел из зала, Резо Габриадзе стоял в фойе и о чем-то разговаривал с актерами. Потом к нему подошла небольшая сплоченная группа зрителей. Я понял, что тоже могу подойти — раз уж они смогли подойти. Ну можно ведь на самом деле просто взять и подойти к гению. Я не знаю зачем. Может, для того, чтобы дотронуться до него. Может, чтобы поговорить и, например, испытать разочарование. Откуда я знаю, зачем подходят к гению. Я никогда раньше к гению не подходил.
ГМИИ имени Пушкина, работы по саду: Никита Михалков и Олег Табаков
Фото: ВАЛЕРИЙ ЛЕВИТИН, Коммерсантъ
— Можно с вами сфотографироваться? — с участием, словно понимая, что слышать все это ему будет в тягость, спрашивала его дама.
— Конечно,— радостно отвечал он.— Давайте, давайте! Как вас зовут?
— Лариса,— смущенно сказала она.
— У меня была одна знакомая Лариса,— сказал он ей.— Помните, может быть, "Мимино"? Кто-нибудь, может быть, помнит?
Все засмеялись.
— Кто же может не помнить Ларису Ивановну?! — услышал я сразу с нескольких сторон.— Он ее хотел!
— Ну да! — засмеялся автор.
Он, как ребенок, радовался тому, что все тут помнят его "Мимино".
— А я тоже Ивановна,— сказала эта дама.
— Что? — поразился автор.— Вы и есть Лариса Ивановна?
Она подтвердила — кажется, впрочем, уже несколько не уверенная в этом.
— Идите сюда! Идите все сюда! — крикнул Резо Габриадзе.
Тут он вдруг спохватился и шепотом добавил:
— Я Ларису Ивановну встретил.
Он глядел на эту женщину с обожанием.
Она растерянно молчала, потом сказала:
— Так можно я с вами сфотографируюсь?
— Можно,— негромко сказал он.
Они сфотографировались.
— Вы сейчас куда? — спросил он ее.
— Ну, мы поужинать хотели,— сказала она.— А вы?
— У меня тут еще работа,— сказал он.— Куклы мои там.
Я даже хотел ему сказать, что здесь же его Лариса Ивановна, и живая, а не кукла. Но не решился.
Она ушла, два раза по дороге обернувшись.
— Вы видели? — сам он спросил вдруг меня.
— Видел.
— Вы ее видели?
— Конечно. Лариса Ивановна.
— Первый раз в жизни встретил Ларису Ивановну.
— Что же вы ее отпустили?
— А что я должен был сделать? — он словно спрашивал совета.
— Не знаю.
— А вы видели, какая она красивая? А если бы я ее 30 лет назад встретил...
— И что было бы?
— Нет, как хорошо, что я ее 30 лет назад не встретил! — вздохнул он.— Я бы сломал ей жизнь! Боже, как же ей повезло! А как повезло мне... Как же нам повезло...— бормоча это, он вернулся в пустой зрительный зал.
ЦПКиО имени Горького, закрытие фестиваля, хоровод: Рубен Варданян попал в окружение
Фото: ДМИТРИЙ ДУХАНИН, Коммерсантъ
На концерте Владимира Спивакова в Доме музыки рядом со мной, через кресло, села женщина.
— Скажите,— спросила она, а вы на концерте Алексея Рыбникова были?
Я хотел сказать, что, конечно, был, но потом передумал и сказал, что, конечно, не был. Она, по-моему, не заметила подлога.
— Там четыре хора было. Впечатляет?
— А вы как думаете? — переспросил я.
— Страшное дело,— призналась она.
— А завтра в зал Чайковского пойдете?
— Могу,— ответил я.
Она пристально смотрела на меня.
— Так, может, у вас лишний билет есть?
— Вам нужен? — мне понравилось переспрашивать ее.
— А где вы их берете? — подозрительно спросила она.
— Присылают,— честно ответил я.
— А откуда вы знаете, что когда идет?
— Так это все знают. Программки же везде лежат.
— Где это везде?
— В ГУМе, в ЦУМе... Не знаю. Везде. В магазинах.
— Да вы что! — возмутилась она.— Я в магазины не хожу.
— А куда вы ходите?
— Пасхальный фестиваль недавно закончился. Туда ходила.
— А билеты где взяли?
— Через мэрию достала. Там у нас есть один парень. Он работает водителем у одного важнейшего человека. Ну а что, вот в этих магазинах товар хороший?
— Разный,— сказал я, чтобы не расстраивать ее.
— Баллы? — уточнила она.
— В смысле?
— Покупаешь, набираешь баллы, тебе дают билеты. Знаем мы эту систему. Не всегда срабатывает.
— В вашем случае сработала бы,— сказал я ей.
— Да? — Она поняла, что это комплимент.— Ну все мне теперь ясно. То-то я смотрю, что публика здесь не музыкальная. Не наша публика.
Она испытывала большое облегчение. Слишком много неясностей до сих пор жило в ее душе.
— А как отличить музыкальную публику от немузыкальной?
— Ну это сразу видно! — засмеялась она.
— Ну вот я — из музыкальной?
— Вы?! — она расхохоталась на весь зал.
На нас стала оглядываться как музыкальная, так и немузыкальная публика.
— У вас мама, может быть, из наших,— внезапно сказал она.
ЦПКиО имени Горького, танцплощадка: Наталья Синдеева и Олег Янковский
Фото: ВАЛЕРИЙ ЛЕВИТИН, Коммерсантъ
Уже после закрытия фестиваля прошло его последнее мероприятие. В кинотеатре "Пушкинский" показали премьеру немецкого фильма "Бункер" — о последних днях Гитлера.
В зал долго не пускали. У входа десятки людей стреляли лишний билетик. Двое пацанов лет по 14 добились своего. Пара лет 30 поделилась с ними лишними билетами — и они сразу перестали быть лишними. Юноши зашли в фойе и увидели, что здесь бесплатно наливают пиво и раздают баварские колбаски.
— Боже, фу ты! — воскликнула одна девушка, вошедшая одновременно с ними.— Здесь все едят ливерную колбасу!
Через минуту она тоже ела эту колбасу, не отвлекаясь ни на что постороннее.
Пацаны громко обменивались впечатлениями:
— Фантастика! Пакет нужен!
У одного из них даже оказался большой полиэтиленовый пакет. Через три минуты он был полон колбасками. Через пять минут они ушли. Ничего лучшего в этом зале, они, видимо, были уверены, произойти уже не могло.
И они не ошиблись. Откуда-то сверху вдруг раздался омерзительный свист падающей бомбы. Потом она разорвалась. Отовсюду посыпалась белая пыль штукатурки. Штукатурка падала в пиво и за шиворот. Но хуже всего был новый свист. Публика со стонами скрывалась в зале. Там ей ничто не угрожало. Это и был бункер.
ЦПКиО имени Горького, закрытие фестиваля, карусель: Гедиминас Таранда, Михаил Куснирович, Рубен Варданян (слева направо)
Фото: ДМИТРИЙ ДУХАНИН, Коммерсантъ
На танцплощадке в парке культуры и отдыха имени Горького Гедиминас Таранда учил людей танцевать, а Валерий Сюткин — петь. Было еще рано, около полуночи. Целый час над парком культуры бушевали фейерверки. Я был уверен, что эта акция проходит в рамках фестиваля "Черешневый лес". Я уже ничему не удивлялся. Но потом оказалось, что это 3-й Всероссийский фестиваль фейерверков. Этому я тоже не удивился. Фестиваль так фестиваль. Какая, в конце концов, разница, к чему вдруг остыли мои дети? Они перестали смотреть в небо и интересоваться заревом — это было главное. Салют надоел им. Детям, я был уверен, не может надоесть салют.
И мы пошли на танцы. На голове у моей четырехлетней Маши был красный берет. У входа на танцплощадку к ее маме сразу подошел приличный молодой человек и на ужасном русском языке сказал, не обращая внимания на меня, что именно такие береты носят в Биаррице.
— Вам обязательно нужно туда съездить,— сказал он, обращаясь не к Маше, а к ее маме.
Меня это возмутило. Мою дочь использовали как повод для знакомства с моей женой.
— Говорите, в Биарриц надо ехать? — переспросил я его.
Он нисколько не удивился тому, что в его жизни появился и я тоже.
— Конечно! — сказал он.— Там, в Биаррице, точно такие же береты. В Париже вы таких не найдете.
Он отошел в сторону и начал наблюдать за нами. Мы стали наблюдать за танцующими. Гедиминас Таранда поднял на руки Ингеборгу Дапкунайте и крутанул его вокруг своей, так сказать, оси. Она счастливо вскрикнула. Затрещала ткань. Я думал, у него на брюках, а оказалось — у нее. Он ей порвал брюки.
— Папа,— сказала Маша,— пойдем танцевать.
Я взял ее на руки, и мы начали танцевать. Я не понял, медленный это был танец или быстрый.
— Папа,— сказала Маша,— мне хорошо!
— И правда хорошо,— ответил я.— Очень. Лучше не бывает.
— Бывает.
— А что может быть лучше? — удивился я.
— Подумай,— предложила она.
— Не знаю,— признался я.
— Папа,— вздохнула Маша,— ты можешь порвать мне джинсы?
Cerasus avium
Черешня, вишня птичья (Cerasus avium), листопадное дерево рода вишня, семейства розоцветных. Крона яйцевидная с редкими ветвями. Ствол диаметром 50-60 см, высота до 35 м. Листья имеют яйцевидную, обратнояйцевидную или эллиптическую форму с длинным черешком. Цветки крупные, лепестки белые, при отцветании розовеют, чашелистики красноватые. Плод — темно-красная костянка. Черешня распространена в Средней и Южной Европе, Иране; на Кавказе, в Крыму, в юго-западных районах Украины, в Молдавии. Культурная форма черешни — плодовые косточковые растения. Дерево черешни живет 100 и более лет, теневыносливое, но слабозимостойкое. Плодоносит на седьмой-восьмой год. Плоды сочные, розовые, красные, желтые или почти черные. Самая скороспелая плодовая культура — плоды созревают с конца мая до первой половины сентября.
В настоящее время насчитывается около четырех тысяч сортов черешни. Все сорта делятся на две группы: бигарро и гини. Бигарро — сорта с плотной хрящеватой мякотью, с бесцветным или слабоокрашенным соком. Предназначены для потребления в свежем виде и для переработки, так как мякоть у них не разваривается. Как правило, это сорта среднего и позднего срока созревания. Гини — сорта с нежной сочной сладкой мякотью, сок мало или совсем неокрашен. Это сорта столового назначения и в основном раннего срока созревания.
Плоды черешни содержат 7-15% сахаров (глюкоза, фруктоза, сахароза), 0,36-1,1% кислот (яблочная и др.), витамин С. Обладают сосудоукрепляющим и противоанемическим действием. В ядре косточек до 30% масла, применяемого в парфюмерной промышленности. Древесину применяют в столярном деле, для изготовления музыкальных инструментов.
К любовному приключению и успехам в торговле
Раньше в деревнях барышни гадали на черешневом варенье. Во время гаданья они ели варенье и болтали про молодых людей, которые им нравятся, а затем перебирали собранные в блюдечко косточки, приговаривая: "Женится — не женится, поверит — повертится, к родне отправит — вином отравит, с милым к аналою — в омут головою". Во сне черешня символизирует невесту или новобрачную, вступление в брак. Есть ягоды черешни — к любовному приключению. Цветущая черешня — означает обретение душевной теплоты, покоя. Покупать черешню во сне — знак того, что самые сложные проблемы разрешатся сами собой; продавать ее — к успехам в торговле.
Варенье из черешни с косточками
Черешню вымыть, наколоть или опустить на 2-3 минуты в нагретую до 90-96°С воду (на 1 кг черешни 1-1,2 кг сахара и 3-4 г лимонной кислоты). Залить черешню горячим сахарным сиропом и варить в три приема, выстаивая каждый раз 4-5 часов. После каждой выстойки кипятить по 5 минут, в последний раз варить до готовности. Чтобы предупредить засахаривание, в конце варки добавить лимонную кислоту и ванильный сахар для улучшения аромата.
Посадка по общим правилам
При выборе места для посадки черешни необходимо помнить, что ее нельзя сажать в низинах, где застаивается холодный воздух. Черешня любит южные или юго-западные склоны. Черешня — растение светолюбивое. Предпочитает суглинистые и супесчаные почвы. Тяжелые глинистые и торфяники для нее непригодны. Посадку проводят весной по схеме 3х3 м, что способствует лучшей защите от солнечных ожогов и холодных ветров, а также лучшему опылению. Для защиты от морозобоин растения необходимо два раза в год (весной и осенью) белить известью, причем не только штамб, но также и развилки основных ветвей. Под черешню нельзя вносить большое количество удобрений, так как это приводит к образованию очень сильных приростов, которые не успевают вызреть к концу вегетации и вымерзают зимой.
Посадку ведут по общим правилам. Осенью копают ямы глубиной 50-60 см и шириной 80 см, ломом рыхлят на 20-25 см дно, засыпают в них одно-два ведра органических удобрений, смешивают их с верхним плодородным слоем земли и в таком виде оставляют до весны. Сажают ранней весной до начала набухания почек. В яму добавляют 0,3-0,4 кг суперфосфата и 100-120 г сульфата калия (или 1 кг печной золы) и перемешивают с верхним слоем земли.
Подготовила МАРИЯ СИДЕЛЬНИКОВА