выставка раритеты
В Музее археологии Москвы, что в подземельях под Манежной площадью, открылась выставка "Сокровища России: из века в век". Драгоценности из Гохрана осматривал СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ.
Власть всегда любила драгоценности — какой-то архаической, темной, иррациональной любовью. Даже бессребреники среди средневековых монархов с охотой принимали в дар драгоценные минералы. И до самого что ни на есть Нового времени было совершенно естественно для королевской сокровищницы, когда в ней хранились не только регалии (предметы с четкой ролью и значением), но и не имеющие никакого финального предназначения ювелирные чудеса.
Отечественная власть исключением не являлась. Англичанин Джером Горсей оставил трогательную зарисовку — дряхлый, почти умирающий Иван Грозный пытается поразить воображение английского посла собственными лалами да яхонтами, причем уверяет его, что камни эти нужны ему с магически-медицинскими целями. Была бы, кстати сказать, недурная точка для отсчета истории отечественного Гохрана. Но Гохран (Государственное хранилище ценностей при Министерстве финансов РФ) отчего-то не хочет свою историю отсчитывать с Грозного и его медикусов, предпочитая Петра I, который в 1719 году создал обособленную сокровищницу для хранения государственных регалий. Грядущему 285-летию с этой даты выставка и посвящена.
У нас нет единого учреждения с функцией "музея-сокровищницы" — вроде венской "Шатцкаммер", где разом экспонируется все, чем гордилось габсбургское собрание драгоценностей: от священных императорских одежд до брильянтовых табакерок. Значительную часть этой функции исполняет Оружейная палата. Но в то же время на этом поле с Оружейной палатой частично пересекается Золотая кладовая Эрмитажа, а функции именно хранилища ценностей государственного (и не очень) значения принадлежат именно Гохрану. И в этом по-прежнему чувствуется нечто иррациональное и мистическое.
Во всяком случае, поначалу, при входе, когда зрителя встречают несколько витрин, на которых скорее деловито, чем торжественно выложены многомиллионные ценности: аккуратные слитки золота и платины, пятикилограммовые самородки, россыпь огромных сверкучих бриллиантов (тут же советский аналог какого-нибудь "Кох-и-Нура": алмаз в 196 карат, грациозно названный "Власть советов"). Чуть дальше — изумруды с голубиное яйцо, рубины, аметисты и аквамарины, которые после бриллиантов смотрятся небрежным гарниром: ну такого-то у нас, мол, точно много. Сверкающий адамантовым блеском образ государства как таинственного обладателя всех драгоценностей страны еще некоторое время продолжает преследовать посетителя, который затем видит россыпь орденов и украшений — все довольно внушительного вида (вот, скажем, брошка, украшенная сапфиром с детский кулачок), и действительно заставляет припомнить гиперболические рассказы иностранцев о петербургском дворе XVIII века, где бриллиантовыми пряжками на туфлях можно было удивить разве что истопников.
Но это ненадолго. Потому что ослепительное начало грубовато смонтировано с роскошью уже буржуазного пошиба — изделиями ювелирных фирм уровня Алексеева или Овчинникова: немного церковной утвари, немного пепельниц, немного солонок, немного сервизов. И надо признать, что какой-нибудь золотой кофейный сервизик в будуарной стилистике faux rococo в данном контексте впечатляет несколько менее, чем то же количество золота в слитке. Даже величественные медали из драгметаллов только отчасти посвящены коронациям и победам, а чаще отмечают события вроде 50-летия императорского общества поощрения рысистого коннозаводства. То же можно сказать о Фаберже: Гохран на эту выставку отправил, будто специально, только нарочито китчевые предметы. И тут с ним легко спорит даже частный Русский национальный музей, выгадавший себе отдельную витрину и в ней экспонирующий фельдмаршальский жезл Александра II (об истории этой только что ввезенной в Россию реликвии Ъ подробно писал 15 апреля), а также два пасхальных яйца, которые атрибутируются как последние изделия Фаберже для царствующего дома.
Чтобы заявленное в названии "Из века в век" не выглядело настолько удручающе, выставке подобрали неожиданный заключительный аккорд в виде достижений позднесоветского ювелирного искусства. Здесь "возрождение имперского блеска" — это даже не совсем метафора: один из экспонатов представляет собой чуть уменьшенные копии императорских скипетра и державы, другой — копию давным-давно проданной за границу бриллиантовой диадемы с жемчужными подвесками. А что до основного жанра, то есть дамских украшений, то тут полное соответствие государственно-придворному масштабу: бриллианты горстями, рубины десятками каратов. Только одно несколько смущает. Да, при царе-батюшке можно было вообразить все эти броши и эгреты в качестве дамских украшений. При Брежневе, Горбачеве и Ельцине — уже вряд ли, потому что придворные нравы, да и общественные вкусы успели несколько поменяться. Музейно-декоративная цель тоже сомнительна, потому что большинство этих предметов делалось вовсе не для экспонирования.
Организаторы пытаются объяснить все таким образом, что целью-де было совершенствование и восстановление славных традиций отечественного ювелирного искусства. Но выставка не про ювелирное искусство. Она про изобилие государственных сокровищниц, а репрезентация таких материй — это уже вопрос не только веса в каратах, но и соблюдения хотя бы минимального здравого смысла. Странно репрезентировать "Сокровища России" кофейными сервизами. Не менее странно национальные сокровища (уж коли именно это — национальные сокровища: назвался груздем, полезай в кузов) экспонировать в подземном археологическом диснейленде на Манежной. Сама идея, как выяснилось, принадлежала той же бойкой фирме, которая прославилась своими лихими выставками тиражной графики от знаменитостей: то Гойя в том же Музее археологии, то Дали или Пикассо в Музее революции. Но Гохран не второразрядная немецкая арт-галерея. Нужно же, в конце концов, соблюдать какое-то достоинство. Это иногда украшает даже лучше, чем все бриллианты Голконды и Саха-Якутии.