В Минэкономики отмечают, что страны ЕАЭС активизируют работу по снижению доли доллара во взаимных расчетах — и это также входит в перечень союзных инициатив. В частности, «страны обсуждали возможность по взаимному согласованию осуществлять расчеты в рамках зачисления и распределения ввозных таможенных пошлин в российских рублях», сообщило министерство. Доля расчетов в нацвалютах ЕАЭС действительно выросла в 2021 году до 74% — с 63% в 2013-м. Однако до отказа от доллара в реальности далеко: пока его не удается добиться даже в техническом вопросе о пошлинах. «Договорились о поэтапном переходе в расчеты в национальных валютах»,— отметил по итогам совета ЕЭК глава Минэкономики Максим Решетников. Однако затем пресс-служба правительства Казахстана распространила заявление, в котором указала, что российские рубли будут использоваться для зачисления и распределения ввозных таможенных пошлин в РФ и Белоруссию, а в Казахстан, Армению и Киргизию, как и ранее, могут производиться в долларах США. Тем не менее в Минэкономики отмечают, что «учитывая переориентацию товарных потоков, использование механизма расчетов в национальных валютах целесообразно проработать в рамках торговли с третьими странами, такими как Китай, Иран, Куба и так далее».
Включена в перечень мер и «выработка подходов по обеспечению прав и законных интересов инвесторов, а также потребителей финансовых услуг — резидентов государств-членов, в том числе в условиях действия мер для поддержания финансовой стабильности, введенных одной или несколькими сторонами». Как отмечают в министерстве, «в среднесрочной перспективе можно говорить о подготовке инвестиционного кодекса ЕАЭС», в который предлагается включить обязательства стран-членов по обеспечению защиты и поощрению инвестиций: сейчас на практике существует возможность внесения странами союза изменений в действующие инвестиционные договоры или их аннулирование. Это, отметим, союзная калька с российского «инвесткодекса» — закона о системе защиты и поощрения капвложений в РФ, СЗПК, с которым правительство связывало планы по организации национального инвестбума до начала украинской спецоперации. Впрочем, этот механизм толком так и не заработал — и сейчас, по данным “Ъ”, находится в фазе радикальной «мобилизационной» перестройки.
Также в финансовом блоке — планы по обеспечению «взаимодействия национальных систем передачи финансовых сообщений». Де-факто речь идет о присоединении банков ЕАЭС к Системе передачи финансовых сообщений (СПФС) Банка России: отдельные банки из Армении, Белоруссии, Казахстана и Киргизии уже подключены, отмечают в Минэкономики.
Последним, но от этого не менее важным пунктом финансового блока обозначено «ускоренное формирование Евразийской перестраховочной компании». Это, отметим, также подъем на союзный уровень российской идеи 2014 года. Тогда в связи с отказом мировых перестраховщиков брать на себя санкционные российские риски была создана перестраховочная «дочка» Банка России — Российская национальная перестраховочная компания (РНПК). Однако уже в 2018 году при обсуждении очередного расширения «крымских» санкций компания констатировала, что санкционная нагрузка на нее может оказаться избыточна, и мечтала разделить ее с рынком. В Минэкономики напоминают, что о создании Евразийской перестраховочной компании ЕАЭС договорился еще в 2021 году — в целях увеличения объемов взаимной торговли и расширения торгово-экономических связей ЕАЭС с третьими странами через перестрахование и экспортно ориентированное финансирование. Учредителями ЕПК выступают государства—члены ЕАЭС, финансирование капитала предполагается из их бюджетов. Вопрос о способности ЕПК удерживать риски в условиях санкций гораздо более жестких, чем те, которыми мечтала поделиться с рынком РНПК, остается открытым.