Интернационал "Щелкунчиков"

В декабре во всем мире начинается нашествие "Щелкунчиков". В этом балете Чайковского герои празднуют Рождество, получают подарки и отправляются в путешествие в Конфитюренбург — считается, что нет лучше спектакля для предновогоднего семейного похода в театр.

Однако "Щелкунчик" — твердый орешек. Нет в нем ни безмятежной уравновешенности "Спящей красавицы", ни романтического пафоса "Лебединого озера". Петр Ильич сочинял свой последний балет с отвращением. А что прикажете делать, если хореограф Петипа прислал ему немыслимый сценарий. В нем детальные технические указания ("Для #8 музыка должна быть довольно серьезной. 8 тактов и пауза, чтобы показать кочан капусты. Еще 8 тактов и пауза для паштета") сочетались с невообразимыми пейзажами ("В глубине фонтаны, бьющие оранжадом, оршадом и смородиновым сиропом. Среди всех этих фонтанов на реке из розового масла красуется павильон из ячменного сахара"). Сказка Гофмана в переводе Александра Дюма вызвала у престарелого хореографа совершенно непредсказуемые реакции — в сценарии значилась революционная "Карманьола" и загадочный "Да здравствует гул пушек!". Композитор Чайковский, честно отрабатывая такты, махнул рукой на всю эту галиматью и написал о своем, наболевшем — о судьбе, смерти и просветлении (в то время умерла его сестра). По несчастному совпадению у хореографа Петипа как раз тогда же скончалась любимая дочь, так что ставить балет он решительно отказался. Расхлебывать кашу пришлось его помощнику Льву Иванову — тому самому, который сочинил "белый акт" "Лебединого озера".

Господин Иванов (гениальный хореограф, но робкий режиссер) добросовестно отанцевал все сценарные кисельные реки и молочные берега — и контраст между трагической музыкой и слащавым дивертисментом сразил даже видавших виды балетоманов конца ХIХ века. Премьеру обругали, но балет прижился — надо же куда-то водить детей под Новый год.

Весь ХХ век балетмейстеры разных стран ломали зубы о "Щелкунчика". Варианты предлагались самые экзотичные. Морис Бежар, большой любитель покопаться в подсознании, предложил фрейдистскую версию (балет на ура приняли в Париже пять лет назад). В его спектакле рождественскую елку заменила исполинская статуя Венеры, символизирующая вожделенную мать: играющая роль матери танцовщица выходила из полого чрева Венеры, чтобы станцевать любовное адажио с мальчиком Бимом (alter ego автора), после чего статуя оказывалась беременной. Отец (он же всемогущий Дроссельмейер) смахивал на Мефистофеля — одевался в черное, носил опереточную бородку и страшно ревновал жену к сыночку (www.bejart.ch).

Американец Дэвид Бинтли голову ломать не стал: взял сюиту из "Щелкунчика", неузнаваемо преображенную Дюком Эллингтоном, и поставил балетик про Америку 1940-х: солдатик прямо из окопов второй мировой попадает в бродвейский рай. Блюзы, джаз, девочки на все вкусы — хоть китаяночки, хоть арабки, хоть местные, упакованные в американский флаг. Фрачники бьют чечетку, морячки кадрят белокурых бебешек, солдатики танцуют кантри, ресторанные русские топочут сапогами, а среди неоновых огней Бродвея загораются купола Василия Блаженного и пушки стреляют золотыми блестками. Наибольшим успехом эта милая чепуха пользовалась в Англии — в исполнении Бирмингемского балета (www.brb.org.uk).

Фундаментальнее всех к делу подошли австралийцы: хореограф Греам Мерфи сочинил целую сагу, начав с того, как в Австралии русская старуха-эмигрантка встречает рождество с соотечественниками. Приняв в подарок матрешку и тяпнув "Столичной", бывшая балерина получает удар. Старушку, уложенную в постель домашним доктором, одолевают кошмары — большевики в виде гнусных мордатых крыс. Они размахивают красными флагами, душат бедняжку жирными хвостами и расстреливают ее любимого — офицера белой армии (в коего преображается врач, чрезвычайно похожий на Джеймса Бонда). Далее следуют лучезарные воспоминания: игра в снежки около Исаакиевского собора, балетный класс, венценосная семья на выпускном экзамене, пикник с любимым среди березок средней полосы, триумф на императорской сцене. Идиллию разрушает первая мировая — под музыку трепака избранника балерины находит немецкая пуля. Бедной женщине ничего не остается, кроме как отправиться в мировое турне, финиширующее в Австралии. На Зеленом континенте все ипостаси героини (девочка, девушка и старуха) собираются на одной кровати, чтобы счастливо испустить дух. В 1994 году эта постановка Австралийского национального балета стала хитом сезона (www.sydneyoperahouse.com).

В СССР со "Щелкунчиком" мало что вытворяли — сказка так сказка. Тем более что еще в начале 1930-х годов хореограф Вайнонен придумал для нее замечательную хореографию. Эту версию трепетно берегут в петербургской Академии имени Вагановой и ежегодно выдают серию спектаклей на сцене Мариинского театра. В этом декабре в афише значится три детских "Щелкунчика", в том числе и утром 31 декабря (www.vaganova.ru).

Несколько сезонов назад в Петербурге появился и "взрослый" "Щелкунчик" — детище Михаила Шемякина, выступившего в роли идеолога, режиссера, сценографа и художника по костюмам. Господин Шемякин решил обличить филистерство. Поэтому на кухне у добропорядочного советника в клетке сидит человек-муха, в гостиной развешены хари неведомых зверей и отрубленные кисти рук, а гости Штальбаумов — натуральные монстры в тумбах-макинтошах и с цилиндрами вместо голов. К сожалению, юный хореограф Кирилл Симонов не смог поддержать художника в гневном бичевании буржуазии — его танцы поставлены не просто по старинке, но еще и неталантливо. Этим "Щелкунчиком" побравировали года два, возили даже на смотрины за границу, но собираются вот-вот задвинуть в запасники (www.mariinsky.ru).

В Москве исторический спектакль Василия Вайнонена сохраняется в репертуаре Музтеатра Станиславского и Немировича-Данченко (www.stanislavskymusic.ru). Эта труппа рачительно распоряжается наследием, ежегодно вывозя его под Рождество за границу. В этом декабре смотреть добрую сказку будут лондонцы — на сцене Royal Festival Hall.

К греческим гастролям Московская академия хореографии лихорадочно готовит одноактный вариант вайноневского балета — этот купированный "Щелкунчик" покажут в Большом в конце ноября (www.balletacademy.ru).

В репертуаре же самого Большого театра почти сорок лет сохраняется нетленная версия Юрия Григоровича. Принято считать ее "философской сказкой", однако оригинальными концепциями она не перегружены: мыши как мыши, игрушки как игрушки, елка как елка — все по-рождественски нарядно. В декабре этот "Щелкунчик" пройдет шесть раз, а 31-го — даже дважды (впрочем, на вечерний спектакль дети не допускаются). В новогоднюю ночь партию Принца любил исполнять Николай Цискаридзе, отмечая таким образом свой день рождения (www.bolshoi.ru).

Европейские "Щелкунчики" этого года также не шокируют радикализмом. В Гамбурге уже лет тридцать возобновляют версию Джона Ноймайера. Хореограф, влюбленный в классический танец, поставил балет про балет. Героиня в нем — маленькая девочка, мечтающая стать балериной, Дроссельмейер — ее педагог (www.hamburgballett.de).

Берлинская опера показывает вариант Патриса Бара, экс-этуали Парижской оперы. Романтичный француз придумал пролог a la "Раймонда": вооруженные саблями средневековые сарацины, размахивая саблями, отбирают ребенка у грациозной женщины, одетой по моде ХIХ века. Наблюдавший за набегом Дроссельмейер спустя много лет находит девочку в чужом доме и возвращает безутешной матери. Тут возникает всеобщий праздник, особо радостный потому, что главную роль в этом балете обычно исполняет худрук Берлинской оперы Владимир Малахов (www.DeutscheStaatsoperBerlin.de).

Датский Королевский балет показывает "Щелкунчика" Алексея Ратманского, нынешнего худрука балета Большого театра,— хореограф порадовал датчан, перенеся действие в Копенгаген 1915 года (www.kgl-teater.dk).

В Лондоне Английский национальный балет побалует версией Кристофера Хэмпсона (www.ballet.org.uk). В Сан-Франциско руководитель местной труппы Хелги Томассон представляет собственную постановку — судя по его пристрастиям, "Щелкунчик" будет вполне консервативным (www.sfballet.org). А вот в вашингтонском Кеннеди-центре (www.kennedy-center.org) не следует ожидать святочных рассказов на пуантах — там современный "Джоффри-балет" показывает версию джазового модерниста Джеральда Арпино. Француз Тьерри Маланден тоже не увлекается классикой — его Ballet Biarritz представляет в Реймсе современную версию гофмановской сказки, дополненную историей уродливой принцессы Пирлипат и упакованную в очень стильные декорации (www.Balletbiarritz.com).