 |
ФОТО: ВАЛЕРИЙ ЛЕВИТИН  |
Тоталитарные правители справедливо считают, что контролировать нужно не только телеканалы и газеты, но еще интернет и, в конце концов,— телефон. Потому что средство массовой коммуникации никак в тоталитарной стране не отличается от средства массовой информации. Потому что достаточно крикнуть всем людям слово "тиран", и можно не объяснять уже методом журналистского расследования, почему тиран и какой именно тиран.
Технический прогресс довел в XX веке тоталитарные режимы до совершенства. Пока не было телефона и телеграфа, можно было вполне затевать крестьянскую войну на границах империи и куролесить спокойно месяц, понимая, что ровно столько времени потребуется курьеру, чтоб доскакать до столицы и передать сообщение о смуте.
|
|
||||
|
|
||||
|
|
||||
|
|
 |
ФОТО: ДМИТРИЙ АЗАРОВ Оппонент временно недоступен Борис Березовский, политический эмигрант |
"Вертушка" — это мечта любого тирана. Почти молниеносная оперативность в сочетании с абсолютной иерархичностью. "Вертушка" — это и есть порядок, за который с таким упорством голосует страна, лишенная "вертушки".
Сотовая связь в этом смысле — черт знает что такое. Ни малейшей вертикали, одна сплошная горизонталь. Если, к примеру, в кабинете министра звонит "вертушка", то сразу же ведь понятно, что из Кремля, а если у министра в кармане звонит сотовый телефон, то непонятно, откуда. Определитель номера может даже исправно отразить на дисплее слово "Кремль", но вполне ведь может оказаться, что абонент, забитый в память СИМ-карты под ником "Кремль", просто звонит из Крушавеля спросить, где лучше устрицы и хорош ли под горой фондю.
 |
ФОТО: ГРИГОРИЙ ТАМБУЛОВ Ерзас Нерсесян, глава Ново-Нахичеванской и Российской епархии Армянской апостольской церкви |
Вот, например, эфирная студия радио "Эхо Москвы" находится в двух шагах от Министерства обороны. И когда в Министерстве обороны проходят секретные совещания, то включают специальную глушилку, такую, что у всех людей на Арбате перестают работать сотовые. И это довольно часто случается, поскольку у Министерства обороны много секретов, много сотрудников и всякий норовит тоже поучаствовать в секретных совещаниях.
Но система дает сбой. В студию "Эха Москвы" часто приходят для дачи интервью важные государственные чиновники, которым каждую буквально минуту могут позвонить из Кремля, с Охотного ряда или даже бери выше — с Лубянки. Ну мало ли зачем. По государственному делу. А человек сидит в студии "Эха Москвы", а над студией висит глушилка Министерства обороны. И выходит такая абсурдная ситуация, что само же государство отключает самому же себе связь. Можно ведь дойти до абсурда. В радиостудию может прийти, например, высокий чиновник из Министерства обороны, а Министерство обороны не сможет ему дозвониться, потому что само же включило глушилку. И тогда что — война?
Из-за сотовых телефонов граждане страны, проявляющие себя посредством массовых коммуникаций, выстраиваются не как положено, в вертикаль, а становятся бесстыдно горизонтальными, сетевыми и переходят еще из соты в соту.
С другой стороны, сотовая связь предоставляет спецслужбам новые, неведомые возможности контроля над инакомыслием. Сотовый телефон можно, во-первых, прослушивать, и это легче, чем устанавливать жучки в автомобилях и резиденциях. Во-вторых, по включенному сотовому телефону можно при желании определять местонахождение абонента. В-третьих, можно отключать неблагонадежному абоненту связь вовсе или отключать хотя бы те номера, на которые нежелательно было бы, чтобы он сегодня звонил. Все эти спецоперации проделывали лично со мной в Минске, и, должен сказать, они изрядно скрашивали мне унылую жизнь в белорусской столице. Я только думал, способен ли сотовый телефон записывать не только разговоры, но и вообще жизнь вокруг себя, потому что мне хотелось бы, чтоб микрофоны спецслужб насладились скрипом кроватных пружин по ночам или звуками ватерклозета утром. На всякий случай — старался вызывающе скрипеть по ночам пружинами и по-фрондерски эдак шуметь ватерклозетом.
В том, что не придумана до сих пор сотовая "вертушка", в том, что у каждого сотового телефона есть номер, мне видится несовременная какая-то демократичность. Могут же произойти непоправимые для безопасности государства ошибки. Вы только представьте себе: ответственный чиновник встречается с другим ответственным чиновником, а через 15 минут после совещания получает вдруг SMS: "Вова в бешенстве, позвони в Цюрих". И понимает, конечно, что ошибка, что кто-то случайно послал ему на телефон случайное сообщение. Но сердце дрожит. И ужасно беспокоит швейцарское банковское законодательство.
ВАЛЕРИЙ ПАНЮШКИН