Собесский союз

Россия вновь приблизилась к обществу всеобщей занятости, в котором уже жила

В этом году, несмотря на продолжающуюся пандемию коронавируса, российский рынок труда вернулся к историческому минимуму показателя безработицы. Распространение практически всеобщей занятости — с учетом развития государственных программ учета и поддержки бедных — в перспективе может привести к появлению в РФ общества, многим из нас хорошо знакомого. Обозреватель отдела экономики Анастасия Мануйлова — о том, как мы все возвращаемся в прошлое всеобщей занятости, которое может оказаться совершенно не таким прекрасным, как в детстве.

Российский рынок труда внезапно оказался переполнен рабочими местами, а вот соискателей может не хватить

Российский рынок труда внезапно оказался переполнен рабочими местами, а вот соискателей может не хватить

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Российский рынок труда внезапно оказался переполнен рабочими местами, а вот соискателей может не хватить

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

В самом начале 2020 года, когда мир только столкнулся с пандемией коронавируса, нередко звучали апокалиптические прогнозы, посвященные будущему труда,— в них вырисовывались толпы голодных безработных, проводящих время на улицах больших городов с большой непринужденностью к располагающейся там частной собственности. И вначале безработица, действительно, выросла почти во всех странах мира, не исключая и Россию. Однако гораздо раньше, чем появились новые штаммы коронавируса и стало понятно, что одной-двумя волнами пандемия не ограничится, практически везде, за очень редким исключением, безработица вернулась к своим прежним значениям.

В России она даже снова опустилась до своего исторического минимума — в октябре этого года Росстат насчитал в стране всего 4,3% россиян, не имеющих работы. Этому способствовала, с одной стороны, специфика российского рынка труда, реагирующего на кризисы снижением зарплат, а не занятости, с другой — демографическая яма 1990-х годов, благодаря которой в РФ ежегодно сокращается количество рабочих рук. Для большинства регионов России (есть значимые исключения) нынешний уровень безработицы вполне сопоставим с безработицей, формально отсутствовавшей в СССР. Все возвращается на круги своя?

Рынок труда в РФ постепенно становится рынком соискателя — все разговоры на всех HR-конференциях этого года были посвящены тому, как найти работников и как их удержать.

Это непростая задача — не только потому, что работодателям приходиться соревноваться за кадры друг с другом на национальном рынке, но и потому, что распространение удаленной работы дало возможность части сотрудников виртуально перешагнуть национальные границы и найти себе работу в других странах. Для рынка труда «в массе» это, может, и незаметный эффект — но для узких специализаций, например в IT, это почти катастрофа. При этом оказалось, что сам по себе размер зарплаты, который многое годы лидировал в списках факторов, влияющих на выбор места для работы, теряет свою определяющую важность. Россиянам, особенно молодым, становится интересно работать там, где разделяют их ценности, уважают идеи и готовы создавать продуктивную рабочую обстановку. Конечно, можно сказать, что речь идет о тысячах, тогда как на рынке труда миллионы. Но именно этих тысяч может не хватать, это хорошо знала постсоветская наука — ведь на стыке 1980-х и 1990-х годов уехала за границу даже не четверть. Но этого хватило.

Получающийся в результате конструкт — всеобщая занятость с идеологическим уклоном (несмотря на разницу в статусе работодателя) в некотором роде напоминает элемент из позднего СССР. Там, как некоторые еще могут помнить, тунеядство (столь распространенное в наше счастливое время) наказывалось законодательно, а работа, производительный и творческий труд, как считалось, имела духовное измерение. Или должна была иметь.

Сходства постсоветскому обществу и советскому, по крайней мере, на определенных стадиях их развития, добавляет и нынешний этап развития социальной поддержки.

Даже если работать в России будет буквально каждый — на что нацелены, в частности, новые государственные программы поддержки занятости молодежи, пожилых и инвалидов, разработанные Минтрудом, стремительного роста их доходов может не произойти — и потому, что для РФ характерно существование «работающих бедных», и потому, что полноценный контроль за инфляцией, которого правительство регулярно достигает, так же регулярно от него ускользает. При этом сокращение в стране собственно самой тяжелой бедности вполне реально. Именно для этого Белым домом создается «социальное казначейство», реестр бедных и другие цифровые базы данных и сервисы, которые могут создать все условия для относительно эффективного перераспределения доходов в стране, рассматривая уже не только индивидов, но и целые домохозяйства. Перераспределение, кстати, как теперь известно, вполне способно снижать бедность и в отсутствие экономического роста. Понятно, что по этому пути российское государство шло уже некоторое время, однако пандемия, наряду с превращением правительства в корпорацию (см. текст на этой же полосе), ускорила этот процесс — систематизации, унификации и цифровизации мер поддержки населения. Безусловно, это будет работать — особенно на фоне старой информбазы соцподдержки постсоветского образца, которая мало что позволяет сделать.

Еще одна плоскость, в которой можно сравнивать нынешнюю Россию и СССР,— рост подозрительности по отношению друг к другу, который в этом году отчетливо проявился в двух процессах, вакцинации населения и его переписи. И тот и другой, очевидно необходимые и бесспорно важные для нормального развития государства, натолкнулись на колоссальное отчуждение со стороны людей, которое в этой стране, на фоне многолетних жалоб на засилье пропаганды, невозможно было себе представить. И вакцинацию, и перепись населения описывали как паранормальные явления, употребляя слова «гипноз», «колдовство» и «животный магнетизм».

И здесь стоит обратить внимание на то, в какой степени все это похоже на позднесоветское увлечение всем паранормальным — от предсказаний Джуны до волшебных ипликаторов Кузнецова из пластмассы в каждом доме, от НЛО до «кремлевских таблеток».

Впрочем, кто сказал, что «застой», распад которого (если воспринимать его как устройство не столько политики, сколько социума) занял какое-то десятилетие, на самом деле должен длиться долго? Сложно сравнивать интенсивность коронавирусной истерии (со всех сторон) и интенсивность позднесоветских вполне параноидальных настроений. Кажется, нынешний ярче, сильнее. Значит ли это, что он продлится короче?

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...