Три конфеты с войны

Ополченец Анатолий Яновский пишет родным из окопов на рубеже обороны

Анатолий Дмитриевич Яновский (1910—1941) родился в городе Чугуев (Харьковская область). Жил с семьей в подмосковных Химках. По состоянию здоровья Анатолий Яновский был невоеннообязанным. Беспартийный, занимался в Центросоюзе лесопоставками. Мог не идти на фронт, а работать в тылу. Но Анатолий Яновский записался в ополченцы.

Призван Куйбышевским РВК Москвы. Красноармеец. Командир отделения 274-й зенитной батареи 695-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона 110-й стрелковой дивизии. Воевал в рядах 4-й дивизии народного ополчения Куйбышевского района Москвы (26 сентября 1941 года преобразована в 110-ю стрелковую дивизию). С фронта писал письма жене Надежде и сыну Юре. Первоначально 4-я дивизия народного ополчения была в середине лета 1941 года направлена из Москвы в районы Вязьмы и Сычевки для сооружения оборонительных рубежей. Ополченцы рыли противотанковые рвы, окопы, пулеметные площадки и котлованы для ДЗОТов. В конце июля выдали винтовки и пулеметы, и они приступили к боевой подготовке.

В начале сентября дивизия была переброшена в район озера Селигер Калининской (ныне Тверской) области. 15 сентября произошли первые стычки с врагом. В октябре преобразована в 110-ю стрелковую дивизию и переброшена в Боровский район, где 16–19 октября вела бои с противником. 20 октября дивизия была рассечена на части и была вынуждена отступать. Потери составили свыше 6 тыс. человек — убитых и раненых.

Анатолий Яновский пропал без вести 20 октября 1941 года около деревни Добрино Боровского района Московской области. Его письма хранятся в Музее обороны Москвы.

Письма Анатолия Яновского семье

18 июля 1941 года, 8 часов утра

Дорогие Надюша, Юрочка и родные!

Написать раньше не имел возможности. Постоянного места нет и, очевидно, не будет. Сейчас я нахожусь в районе недалеко от Вереи. Все эти дни был занят на строительных работах. У меня все благополучно, здоров и сыт. Очень хорошо, что захватил плащ. Особенно сейчас. Переменилась погода (дождь и холодно). До сегодняшнего дня было очень жарко, я загорал. Каждый день купался в Днепре (хотя и мелко). Несколько дней так лагерем на берегу Днепра, на сене в шалашах так и жили. Сейчас закончили переход в новое место. Пешком отмахали 25 километров с вещами. За ночь отдохнул и сейчас чувствую отлично. Только немного болят икры. Сколько пробудем здесь, сказать трудно сейчас, но, во всяком случае, не меньше 2–3 недель, а там должны вернуться в Москву. Время летит незаметно и быстро в работе, суете, сборах и переходах. Вот только без радио. Правда, газеты доходят, но не раньше, чем на второй день.

Ну как дома? Как в Химках? Бывают ли тревоги? Все ли благополучно? Как с работой? Получила ли мою зарплату? Не забудь, в первую половину августа мне обязаны начислить и выплатить за отпуск. Как Юрочка? Получила ли ответ от Сергея? Уехал ли ЛесТорг, и что говорит Кучкель в части своей семьи? Пиши немедленно по адресу: действующая армия, полевая почта №131, отдельный артдивизион ПТО — мне. Ну и все.

Крепко, крепко целую. Не беспокойтесь.


23 июля 1941 года

Дорогие Надюша, Юрочка и родные!

Стоим на прежнем месте. Все благополучно. Сегодня сдал дежурство по гарнизону в порядке. Хотя ночь была шумная в воздухе. Официально прочитал в газете о налете на Москву. Хочу думать, что эти пять часов настоящей тревоги вы перенесли организованно и мужественно. Издалека призываю вас быть спокойными и, главное, не теряться. Кроме этого, предусмотрительность, организованность и хладнокровие. Если встанет вопрос о выезде из дома, эту меру проведите тоже спокойно и без суеты. При всех обстоятельствах по оставленным тебе адресам обязательно напиши, Надя, когда, куда и при каких обстоятельствах вы выехали. Но я надеюсь и думаю, что до нашей встречи эта крайность не наступит. Еще раз прошу, не беспокойтесь обо мне. Поступайте исключительно по разуму, чтобы сохранить свое здоровье, силы и жизнь. Не подвергайте никакому риску.

В тех условиях и отношениях ко мне в части, нет никаких оснований заботиться и думать обо мне. Главное, берегите силы и здоровье для себя и будущих трудностей. Это сейчас главное. Все трудности готовьтесь перенести терпеливо и мужественно. Вы не одни, а это война предсказана давно и войдет в историю с вашими именами.

Ну, что-то разошелся в части морали. Но я чувствую, что сейчас необходима для дома спокойная реальная установка, которая могла бы уравновесить нервы и настроение. Бодрость, уверенность, терпение и готовность к неожиданностям — основное в настоящей обстановке.

В свободное время я пишу дневник. Правда, сейчас вчерне, наброски, стараюсь хронометрировать каждые сутки, но чувствую, что от этого способа писать придется отказаться. Надеюсь, что со временем найду метод и способ зафиксировать прожитое, и что предстоит встретить.

Опять в городе тревога. Это сегодня третья. Дружно работают зенитки. Но это уже так обычно для меня, что я даже не хочу прерывать письма. (От города мы в 3-х километрах). Ну, вот, родные, пожалуй, и все. До скорого свидания. Меня очень тяготит, что не могу сейчас сообщить свой адрес. Но военного адреса пока не имеем. А городской давать не имею права.

Приеду, расскажу все лично.

Крепко целую.


Фото: ГМОМ

Фото: ГМОМ

24 июля 1941 года

Дорогие Надюша, Юрочек и родные!

Пользуясь случаем ускорить доставку моего письма, пишу эту открытку. Как писал ранее, у меня все благополучно. Сам здоров, сыт и ни в чем не нуждаюсь. Настроение бодрое. Как только будет возможно, сообщу свой адрес. Тот адрес, который я сообщал ранее, уже давно изменился в связи с моим переездом в другое место. Главное, повторяю и подчеркиваю — обо мне не беспокойтесь. Я вне всякой опасности, чтобы вам думать обо мне. Честно отдаю все свои физические силы на оборону. Надя пусть обязательно свяжется с Ник. Мих. насчет противогаза. Если станет необходимость эвакуации, обязательно пусть Надя уведомит об этом, а также и после по адресам, которые я ей оставил перед отъездом. Берегите себя, будьте мужественными и, главное, никакой паники.

Целую.


Фото: ГМОМ

Фото: ГМОМ

24 июля 1941 года

Дорогие родные, Надюша и Юрочка! Вам писал я регулярно через каждые два-три дня. Но опасаюсь, что эти письма полностью вы еще не получили. Сейчас с нарочитым посылаю до Москвы эту открытку.

У меня все благополучно. Здоров и ни в чем не нуждаюсь. Как писал и ранее, постоянного адреса для меня пока нет, так что временно получать письма от вас не смогу. О всех сведениях из газет я в курсе и читаю аккуратно. Вас прошу за меня не волноваться и не беспокоиться. Все будет благополучно. И, очевидно, скоро увидимся. Вместе с тем, прошу вас мужественно и спокойно без паники, организовано реагировать на все случаи воздушной тревоги.

Сплю и живу вместе с Куликовым. Также много знакомых ребят из других отделов. Это значительно бодрит. Подумайте, как приспособить наше убежище к зиме. Смотрите за Юрочкой.

Крепко целую.


28 июля, 1941 года

Дорогая Надюша, Юрочка и родные!

Несколько дней уже на новом месте. Устроились исключительно хорошо. Живу вместе с (неразборчиво.— «Ъ»). Занимаем особняк. Особенно хороша природа. Места исключительные, живописные. Купаюсь ежедневно. Здоров и сыт. Пробудем здесь несколько дней, пока не закончим одно срочное специальное задание. Здесь значительно спокойнее, чем на предыдущем месте. В общем, с учетом московских событий, я в значительно лучшем и спокойном положении. Но это не радует меня, и я продолжаю очень волноваться за вас. Надеюсь только, что предусмотрительность, спокойствие и принятие всех мер предосторожности помогут вам и мне взаимно быть спокойными друг от друга. Смотрите за Юрочкой и не отпускайте его со двора. Нового в дальнейших моих перспективах пока ничего неизвестно. Вопрос времени. Сегодня, как и раньше, не имею возможности сообщить пока свой адрес. Однако один из товарищей получил вчера письмо через штаб нашей дивизии, который остался в Москве.

Тебя очень прошу, Надюша, если возможно, выберись в Москву, пройди на Чистые пруды, д. 7 (возле кировских ворот), обратись в штаб 4-й Куйбышевского р-на дивизии и попроси принять для меня письмо. Письмо по адресу: отдельный артдивизион ПТО 4-й Куйбышевского р-на дивизии, 1 батарея, 3 взвод, командиру взвода — мне.

Сейчас так требуют поступить все наши ребята. Когда будешь в Москве, соблюдай все меры предосторожности, а главное, не задерживайся там и спеши домой.

Вчера видел Неушева и опять Френкеля. Они в другом селе недалеко от нас.

Напиши в письме, как с деньгами? С работой? Моя зарплата? Как Юрик и Маша? Как дела дома? Перспективы и необходимость выезда из Химок? Когда к нам и пр.?

С нетерпением жду письма. Привет всем-всем!

Крепко и крепко целую.


1 августа 1941 года

Дорогие Надюша, Юрочек и родные! Недавно послал письмо и открытку, в которых сообщил свой адрес. С нетерпением жду от вас письма. Получили ли прежние мои письма? Я писал очень часто, но упорно говорят, что письма, отправленные гражданским порядком, обычно не доходят до адресата. Самая точная и быстрая связь — это через военную полевую почту, в связи с чем наконец-то и присвоили нам войсковой адрес. Ну, у меня все благополучно. Здоров, много занят и незаметно поэтому, когда пролетают дни. Сейчас у нас в бытовом отношении стало еще лучше. Выдали ватные телогрейки, кожаную обувь. Улучшилось снабжение. Ежедневно бесплатно выдают сливочное масло и папиросы 1 сорта (коробка — 25 шт. на день). Вчера на 9 дней получил 400 гр. масла. Сахар, сыр за деньги в кладовой пока отпускают, но беда, кончились мои деньги. Сейчас у меня собралась махорка (6 или 7 пачек), около кило сахара и это при первой возможности хочу отправить в подарок домой. Добавить еще кое-чего. Вопрос об отправке посылок сейчас уточняется.

Сюда без всяких можно посылать посылки, в связи с чем у меня просьба. Если возможно, вышлите мне: конвертов без марок побольше, бумаги, оселок для бритвы, зубной пасты, крем для бритья, мешочек под сахар, мешочек под хлеб, чайную ложку, чехол под столовую ложку, пару носков, в том числе одну пару хорошо теплых, кусочек туалетного мыла (здесь только простое), и больше ничего. Кроме этого, очень прошу перевести мне не больше 30 руб. на расход и другие случаи. О деньгах и посылке я прошу потому, что очевидно мы задержимся, пока не окончим некоторые сложные и большие работы. В остальном я ни в чем не нуждаюсь. Да, еще одна просьба. Вышли, Надюша, Юрочкину фотографию, а то скучаю. Видишь, как плохо, что так и не сфотографировались втроем. Твою, Надя, фотографию не прошу, так как такой и нет дома (конечно, порядочной и приличной). Однако поройся, если найдется хотя маленькая, вышли тоже. Обязательно напиши, как с моей зарплатой? Нет ли задержек? Достаточно ли оставленной доверенности или надо дослать новую? Держи связь и помни об адресах, которые я тебе оставил перед отъездом, и в случае чего обязательно уведомь о новом вашем адресе, если это будет необходимо. Ну, до скорого свидания. Не волнуйтесь и не беспокойтесь обо мне. Все будет хорошо. Берегите только себя. И чтобы дома все было дружно и мирно. Надеюсь. Крепко целую.

Жду ответа.


27 сентября 1941 года

Моему сыну Юрочке в день его рождения.

Дорогой сын! Мой мальчик!

Когда это письмо дойдет до тебя и мать или бабушка его прочтут тебе, в день твоего рождения, ты, маленький, еще не поймешь полностью его смысла и значения. Но время не стоит. Пройдут года. Ты подрастешь и тогда снова, сам уже прочитай его. Пойми, какие надежды на тебя возлагал твой отец, сколько чувства души и сердца вложены мной в эти строки в год первой долгой разлуки с тобой, когда сама будущая встреча может сложиться по-разному, а возможно, и просто не состояться.

Тебе шесть лет! Какая маленькая жизнь! Но как много в этой жизни я — отец — видимого и невидимого дал тебе и получил от тебя!

Ежегодно в этот день, задолго обдумав до мелочей все, все близкие (неразборчиво.— «Ъ»).

В этом году я лично, от себя, с далеких мест терзаемой врагом родины и защищая родину, тоже в посылке послал скромный подарок. Я знаю, ты еще мал, чтобы оценить его по-настоящему, и, конечно, его нельзя сравнить с игрушкой или вещью, но подрастешь, ты вспомнишь о нем и, я не сомневаюсь, оценишь по-настоящему.

Крошка сахара и три конфеты, присланные тебе отцом с фронта, ты съешь, а когда прочтешь историю Отечественной войны, узнаешь, что такое война, узнаешь, как воевали, умирали, жили деды и отцы твоего поколения — память об этом подарке расскажет о многом тебе.

Сейчас ночь! Я несу боевую службу на одном из участков (вымарано, видимо, северо-западного.— «Ъ») фронта в районе (вымарано.— «Ъ»), недалеко от Бологое. Эти места еще два года назад ты знал от меня и часто мы играли в «поезд», который ехал в эти края. А сейчас здесь умирают люди, рвутся снаряды, свистят пули, льется кровь и огонь великой отечественной войны.

Сейчас непроглядная тьма, ветер, грязь, дым, а я с боевыми товарищами, зарывшись в землю при свете горячих углей костра, спешу этим письмом поздравить тебя с днем рождения и, как всегда в этот день, крепко поцеловать устами любящего тебя отца.

В день твоего рождения, когда тебе исполняется шесть лет, я желаю: мужественно перенести народное горе, которое принесла и принесет еще борьба нашего народа с врагом человечества — фашизмом, навязанная нашей стране. Быть свидетелем исхода этой смертельной схватки и разделить радость победы со всем народом нашей страны. Быть здоровым, вырасти большим, умным, честным, патриотом своей родины.

Взять от детства все, что единственный раз в жизни переживает и имеет каждый человек. Я желаю счастливого, беззаботного, радостного детства!

Но я и требую от тебя: быть чутким, добрым, трудолюбивым и честным во все этапы твоей жизни. Любить мать, бабушку, дедушку и уважать всех старших. Любить родину и быть примерным ее патриотом. Любить школу и труд и быть примерным учеником и работником в обществе. Отлично учиться и быть примерным первым учеником. Честно трудиться и отдать без остатка всю свою жизнь на пользу родине, на благо народа. И, наконец, прошу: если не встретимся, навсегда сохранить память обо мне.

Итак, мой мальчик, запомни этот наказ отца и в житейском море жизни борись за его осуществление и не теряй доброго имени своей семьи.

Искренне желаю успеха в жизни и надеюсь на тебя.

Крепко целую,

Любящий тебя «папа».

27 сентября 1941 г. Действующая армия,

Северо-западный фронт.

Великое сражение великой войны

В спецпроекте к 80-летию битвы за Москву, подготовленном при поддержке Государственного музея обороны Москвы и Научно-просветительного центра «Холокост», «Ъ» показывает сражение через письма восьми солдат, защищавших столицу

Читать далее

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...