«Сложно оставаться креативным, если вокруг все напуганы»

Александр Экман о новых правилах своей «Игры»

Свой первый постковидный сезон Парижская опера начала с главного современного хита в репертуаре — на сцену Opera Garnier триумфально вернулся балет «Игра» (Play) композитора Микаэля Карлссона в постановке одного из самых востребованных молодых хореографов Александра Экмана. Спектакль вышел четыре года назад и с тех пор успел собрать огромную международную аудиторию благодаря показам в кинотеатрах и на телевидении («Игру» показывали, например, международный канал Mezzo и наша «Россия.Культура»). Теперь, однако, постановка шла с изменениями. О переменах в «Игре», балетной зрелищности и мечтах Александр Экман рассказал Марии Сидельниковой.

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ

Фото: Юрий Мартьянов, Коммерсантъ

— Почему вы взялись за редактирование «Игры»?

— Мне повезло, что спустя четыре года, когда спектакль заматерел, есть возможность доработать некоторые моменты, которые мне не нравились и на которые к премьере просто не хватило времени. Во втором акте добавил новую связку, изменил всю сцену с шарами — там теперь больше деталей, больше хореографии. Персонажу в юбке дал двух собак…

— Подождите, но кажется, что главное — это финал. Ваш герой теперь не уходит в никуда, оставляя после себя груду офисной одежды, а продолжает танцевать и таки возвращается к игре. Что это, кстати, был за уход — смерть?

— Это правда, я немного поменял начало и концовку. Мы теперь весь спектакль больше следим за главным персонажем. За его играми в юности, когда он действует совершенно без оглядки, потом прочерчивается переход в новый возраст — более серьезный и ответственный, а к финалу он становится еще ближе к нам. Совсем не обязательно, что раньше все кончалось именно смертью. Четыре года назад я сам не понимал, если честно, что с ним происходит в конце, это был открытый финал. А теперь мне очень хотелось закончить на хорошей ноте.

— С чем это связано? Ваш взгляд на мир стал оптимистичнее?

— Моим родителям сейчас под семьдесят. Когда ты достигаешь этого возраста, при условии, конечно, что у тебя все в порядке со здоровьем, то открывается новый этап — волноваться уже нечего, стараться быть серьезным тоже незачем, и я смотрю на них и вижу, как им классно, чувствую совершенно потрясающую энергию, поэтому мне и захотелось закончить спектакль иначе. Ну и лучшего момента для возвращения «Игры» на сцену Оперы едва ли можно было желать. Пандемия напомнила нам, как важно радоваться и играть. Я такую любовь чувствую от людей — дух захватывает! Моя вера в главный посыл спектакля — для игр нет возраста, когда ты играешь, ты не выглядишь глупо или по-детски,— сильна как никогда.

— Интересно наблюдать, как чинная премьерная публика в финале вдруг превращается в детсад и тянет наперебой руки, чтобы поймать летящий со сцены мяч. В чем феномен вашего спектакля, как вам кажется?

— С одной стороны, это очень зрелищный, развлекательный спектакль. Я не использую определение «развлекательный» в каком-то дешевом смысле, нет. Держать внимание зрителя, темп спектакля, устанавливать контакт с аудиторией, визуально впечатлять — шутка ли, 40 тысяч шаров! — все это приметы качественного развлекательного шоу. Но в то же время здесь есть сильная идея, которая, я надеюсь, заставляет поразмыслить. И эта идея выглядит достаточно провокативно именно в стенах этого театра. А от реакции зала в финале действительно мурашки бегут по коже.

— И у вас отличный состав молодых артистов. Как вы находите труппу Парижской оперы после четырехлетнего перерыва?

— Я восхищаюсь ими, как и прежде. Они невероятные, красивые и очень работящие артисты. Марион Барбо и Симон Ле Борнь из прежнего состава, Сильвия Сен-Мартен и Флоран Мелак — новая пара в спектакле. И теперь я хотя бы могу спокойно с ними работать. Прошел мандраж. Ведь четыре года назад я был моложе, а ставить в Опере было моей самой большой мечтой. И вот она сбылась, и это огромное счастье, но и ответственность, давление, стресс. Я слишком нервничал, а теперь смог больше сконцентрироваться на спектакле и на артистах.

— Нужно ли видеть в «Игре» ваш автопортрет? Герой Симона Ле Борня — это вы?

— Это универсальный спектакль. Симон — это мы все. Большинство из нас проходят все эти этапы взросления: в детстве ты играешь много, потом взрослеешь, становится неудобно, начинаются сложности, страхи, поиски безопасности. Это очень человеческая история, понятная каждому. Нет, это не только обо мне. Я-то как раз много играю, у меня работа такая.

— То есть ставите вы тоже играючи?

— Для меня креативность и игра — понятия неразделимые. Я создавал свои лучшие спектакли действительно играючи, и получались они очень легко. Ты жонглируешь идеями, пробуешь в игровой форме самые неожиданные ходы и комбинации, и — вуаля! — родился спектакль. Играть для меня очень важно. Меня это делает счастливым.

— А что мотивирует вас в работе?

— Счастье и мотивирует. Даже если я начинаю работать не очень счастливым, в процессе оно появляется.

— Вы по-прежнему желаете удивить своими спектаклями? Это ваше неизменное творческое кредо?

— Конечно. Привязка ко времени, сюрприз, история, концепт, мастерство — это ингредиенты, которые я стараюсь использовать в каждом спектакле. Для меня из них рождается театральное чудо.

— А возможно ли театральное чудо онлайн? Что вы думаете про интернет-активность театров в пандемию?

— Я и сам сделал несколько «пандемийных» спектаклей, пытался что-то ставить в Королевской опере в Стокгольме. Но сложно оставаться креативным, если вокруг все напуганы. Должны мы это делать или нет? Что важно, а что второстепенно? И к тому же нам все время отовсюду твердили, что культура — это неважно. Я бесконечно счастлив вернуться в нормальную реальность. Смотреть спектакль на экране — это не то. Я по-настоящему понял и оценил, как прекрасен живой театр. И какое счастье быть среди зрителей, быть частью аудитории, что-то вместе переживать, смотреть спектакль на сцене. Искусство может быть только живым — во всех смыслах слова. Здорово, что это время дало нам такой важный урок.

— Над чем сейчас работаете?

— Сейчас вернусь в Стокгольм, закончу одну совсем небольшую вещь, над которой начал работать еще в пандемию. Мне нужно сейчас вволю поэкспериментировать без рамок, без давления, хочу просто повеселиться и поработать в свое удовольствие. Еще одна премьера запланирована на 2022 год, но она пока официально не объявлена. А еще я хочу сделать новое шоу, что-то вроде современного артистического кабаре, в неожиданном месте — в галерее, гараже, словом, не в театре, человек на двадцать. Ищу вот инвестора. Первый пробный вечер состоится уже в ноябре в Стокгольме.

— Мечта о постановке в Парижской опере сбылась. Что дальше?

— Возможно, у моей сегодняшней мечты нет такого конкретного вектора, как раньше. Хочу просто наслаждаться жизнью. Конечно, было бы здорово однажды создать свою труппу, объединить единомышленников. Или возглавить компанию, почему бы и нет.

— В Москву зовут?

— Пока что-то нет. Но я люблю русских. Мне нравится русская культура, мне все страшно любопытно в вашей стране. И мне почему-то кажется, что русским нравятся мои спектакли,— мой юмор вам понятен.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...