фестиваль кино
Подводя итоги XII фестиваля российского кино "Окно в Европу", жюри было вынуждено пойти на легкую корректировку регламента и присудить в разделе игрового кино два условно главных приза: первый достался "Времени жатвы" Марины Разбежкиной, второй — "Русскому" Александра Велединского. Осознающий компромиссность такого решения председатель жюри Алексей Учитель мечтательно заметил, что присутствие в конкурсе "Настройщика" исключило бы всякие проблемы с присуждением призов, и ЛИДИЯ МАСЛОВА с ним согласна.
Выборгское жюри с удручающей предсказуемостью воспроизвело прошлогодний сюжет с "Прогулкой", вознагражденной в Выборге за неудачу на Московском фестивале: теперь было решено утешить Марину Разбежкину, чье "Время жатвы" оказалось в московском соревновании не таким результативным, как мечталось поклонникам картины. Но в конце концов, члены жюри такие же слабые люди, как и те, о ком рассказывает "Настройщик". Это история одного мошенничества, в успехе которого сомневаешься до самого конца ввиду его чрезмерной изощренности. Осуществляемая героем Георгия Делиева многоходовая комбинация по извлечению не такой уж и феерической суммы из не такой уж и проницательной барыни (Алла Демидова) так избыточно хитроумна, что язык не поворачивается назвать ее вульгарным жульничеством — это скорее грандиозный "розыгрыш", по выражению самих персонажей.
Как это обычно бывает у Киры Муратовой, и активные, и пассивные участники розыгрыша, и те, кто обманывает, и те, кто обманывается, выглядят одинаково маленькими послушными пешками, которые двигает по черно-белой доске рука Бога. Юмор в том, что грозную тему неотвратимости божественного правосудия озвучивает самый комичный персонаж — влюбленная в деньги сожительница героя в исполнении Ренаты Литвиновой, уже олицетворявшей возмездие в "Трех историях". По сравнению с ними черно-белый "Настройщик" — фильм не такой гнетущий: если в "Трех историях" ощущается стальная хватка божественной десницы, то на этот раз шаловливые пальчики провидения беглыми и почти неощутимыми прикосновениями к человеческим слабостям извлекают ироничную и грустную мелодию.
Музыкальная метафорика напрашивается в заметке про "Настройщика", поскольку его тема — люди как расстроенные инструменты, которые пытаются играть друг на друге и все время берут фальшивые ноты. "Наверное, мне тоже нужен настройщик",— рыдает крокодиловыми слезами фиктивный настройщик Делиева, разыгрывающий перед героиней Демидовой и ее подругой-приживалкой (Нина Русланова) подробный, тщательно срежиссированный спектакль с историей своей несчастной любви, с поддельной выигрышной облигацией, с подстроенными звонками в коммерческий туалет вместо банка (желающим порезвиться культурологам Кира Муратова неизменно предоставляет бескрайний простор для поиска ассоциативных связей между, например, деньгами и фекалиями). "Нам всем нужен настройщик",— соглашается доверчивая владелица пианино, имея в виду и себя, и свою компаньонку, которая снова и снова наступает на одни грабли, отдавая все деньги знакомцам по брачным объявлениям.
Очевидно, что гораздо проще и быстрее было бы по предложению белокурой бестии — пассии героя "просто тупо убить" старушку. И тогда была бы восстановлена справедливость ("Я такая умная, такая красивая, но у меня совершенно нет денег. Это же несправедливо",— убивается героиня Литвиновой, так что сердце разрывается) и наказан порок: путем несложных вычислений подруга настройщика определяет астрономическое количество невинных жизней, загубленных бездетной барыней в ходе абортов. Мешает навести полную красоту и порядок лишь одно: издевательская, заложенная игривым Богом в основу мироздания невозможность быстро отличить на глаз несправедливость от справедливости, порок от добродетели, правду от лжи из-за "отсутствия разницы в поведении говорящего". Подобная зыбкость границ хоть и дезориентирует, деморализует, но в то же время оставляет пространство для маневра и в конечном итоге дает шанс выбирать: обманутая жертва в финале "Настройщика" мгновенно оборачивается победительницей, признав изобретательность обманщика и взяв всю вину на себя — спровоцировала человека, поставила перед соблазном: "Люди, они слабые. От них чего-то ждешь, а они же слабые. Бедные, беззащитные люди..."