ВИКТОР ПИВОВАРОВ ответил на вопросы ИРИНЫ Ъ-КУЛИК.
— Кто такие эйдосы, которым посвящен один из залов?
— Я в шутку говорю, что это клонированные образы, у которых папа — Малевич, а мама — де Кирико. А вообще, это очень старая линия в мировом искусстве, идущая от Леонардо и Пьеро де ла Франческа,— поиск трансцендентной модели человека.— Ваша выставка наполнена отсылками к истории искусств. Персонажи московского неофициального искусства 1960-1970-х годов для вас — также всеобщая история искусств?
— Возвращение к истории нашего круга — это только одна часть экспозиции, "Действующие лица". Я не могу рассматривать московский концептуализм как часть этой всеобщей истории: слишком маленькое расстояние. Да и сам я здесь скорее персонаж, чем наблюдатель.
— В ваших картинах часто возникает лисица. Что для вас обозначает этот зверь?
— Когда мне было года четыре, мы были с мамой в эвакуации в Татарии. И маме поручили продавать хлеб: она была очень честным человеком, и можно было не опасаться, что хлеб окажется разворованным. Мы возили хлеб из соседней деревни на санях. И я помню, как за нами бежала лиса, ее привлекал запах хлеба. Я подозреваю, что она прибежала в мои картины оттуда. Она напоминает о детстве, об анимальности, о том, что в каждом из нас есть этот хитрый зверь. В лисе есть и нечто инфернальное. У меня была картина, где лиса целует в губы Сталина, и там это была настоящая демоница.
— Выставка "В темных комнатах" в галерее XL воспринимается как продолжение выставки в Третьяковке. Почему вы выделили ее в отдельную экспозицию?
— В Третьяковской галерее ее бы просто не разрешили повесить, это же такая целомудренная организация.
— В ваших картинах очень много окон, щелей и прочих отверстий, сквозь которые можно заглянуть в другое пространство. "В темных комнатах" — удовлетворение этого тайного вуайеризма?
— Это скорее заглядывание в себя.
— У вас есть картина "Тело московского неофициального искусства 60-70-х годов", где разным органам соответствуют различные художники. Илья Кабаков, Дмитрий Пригов и "Коллективные действия" — мозг, Эрик Булатов и Оскар Рабин — плечи, Юло Соостер и Анатолий Зверев — кишечник. Себе вы отвели место где-то под сердцем. Но у этого тела нет половых органов. Неужели московское искусство было таким ангелическим?
— Вообще-то там были персонажи, которые могли бы оказаться и ниже пояса. Но я побоялся кого-нибудь обидеть.