Призрак безвластия

$
80.56
€
89.66
IMOEX
2509.26
¥
12.07

Старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин — о ситуации в Киргизии после октябрьской революции

Киргизия третий раз за 15 лет переживает революционный сценарий смены власти. Очередной переворот, произошедший из-за нарушения баланса регионального представительства во власти по итогам парламентской кампании, грозит республике, возможно, самым серьезным политическим кризисом с момента независимости.

Особенность нынешней революции состоит в том, что в числе ее драйверов оказались не только обиженные, не попавшие в парламент политические партии, но и ряд молодежных политических группировок, которые всерьез нацелены на кардинальное обновление политического истеблишмента.

В итоге вместо одного координационного совета оппозиции на период постреволюционного перераспределения власти в Бишкеке за лидерство борются уже как минимум два оппозиционных органа. Это, в свою очередь, создает высокие риски затяжного политического кризиса безвластия, чреватого самыми серьезными последствиями в нынешних непростых условиях пандемии и экономического кризиса.

Характерная особенность политической системы Киргизии — высокая потребность в региональном и клановом балансе политического руководства.

Каждый раз, когда происходило нарушение этого баланса, в независимой Киргизии неизбежно вспыхивали революции.

Так было в 2005 году, когда первый президент республики — выходец с севера Аскар Акаев — начал игнорировать интересы и позицию южных элит. После его свержения к власти пришла группа оппозиционеров, лидерство среди которых захватил южанин Курманбек Бакиев. Он и его семья достаточно быстро сумели монополизировать все рычаги власти и экономические ресурсы в своих руках, оттеснив соратников по революции.

Но чрезмерная концентрация власти в руках одной региональной группы не могла не вызвать сопротивление остальных игроков.

В итоге накопленное недовольство вылилось в очередную революцию в апреле 2010 года. При этом переворот сопровождался массовой гибелью протестующих, так как команда Бакиева, в отличие от предшественника, прикрывшись силовыми структурами, ожесточенно защищалась.

Пришедший к власти координационный совет, который возглавила экс-глава МИДа Роза Отунбаева, провел конституционную реформу и конкурентные президентские выборы.

Как происходили революции в Киргизии

Третьим президентом Киргизии стал северянин Алмазбек Атамбаев, проводивший достаточно гибкую с точки зрения регионального баланса политику, вовлекая в альянсы как северные кланы, так и южные региональные политические группы.

Его преемник, южанин Сооронбай Жээнбеков, ставший президентом во многом благодаря поддержке Атамбаева, сразу же после победы начал перекройку политического поля республики.

Он не только публично и аппаратно отмежевался от своего вчерашнего покровителя, но и начал работу по перехвату контроля над политическим полем республики.

В итоге после лишения неприкосновенности Атамбаева и его ареста Жээнбекову и его группе удалось занять доминирующее положение на властном олимпе республике. Последним оплотом, не до конца подчиненным президенту, оставался парламент, где большинство составляла порядком ослабевшая проатамбаевская Социально-демократическая партия Киргизии,— поэтому действующим президентом была сделана особая ставка на парламентские выборы.

По итогам кампании Жээнбекову и его команде удалось скроить парламент под себя. Результат не заставил себя ждать. Молниеносный протест недовольных выборами в первый же вечер привел к захвату Белого дома (здания президентской администрации и парламента республики) и официальной отмене ЦИКом результатов выборов.

Основной вопрос сегодня заключается в том, как республика выйдет из очередного периода безвластия.

Анализ скорости восстановления вертикали власти после революций в 2005 и 2010 годах показывает, что оппозиция каждый раз очень быстро восстанавливала вертикаль и возвращала государство к более или менее стабильной жизни.

В этот раз, однако, ситуация более неопределенная: уже сегодня мы видим отсутствие единого центра в среде пришедших к власти политиков. Идет борьба между разными координационными советами и политическими союзами за первенство и право формировать временное правительство. Неясен статус президента Жээнбекова, парламента, региональных властей. Более того, появляются заявления из крупных южных городов республики — в первую очередь «южной столицы» Оша — о необходимости автономии юга.

Появление центробежных настроений ослабляет целостность республики и автоматически снижает возможности новой администрации, которой еще предстоит приступить к работе после борьбы в оппозиционном стане. Отсутствие власти в разгар второй волны коронавируса подталкивает Киргизию к еще более глубокому социально-экономическому кризису.