ДСК собирает бутылки

Как стало известно “Ъ-Черноземье“, воронежский актив банкротящегося ООО «Раско» — стекольного завода с участком 3,3 га у ТРЦ «Максимир» — может перейти под контроль местного АО «Домостроительный комбинат» (ДСК). Представители крупнейшего застройщика региона профильный интерес к промплощадке категорически отрицают. Но аффилированное с ДСК ООО «Строительно-финансовая компания» еще в апреле 2019 года за 325 млн руб. выкупило у основного кредитора завода ББР Банка право требования 531 млн руб. долга завода. Одновременно бенефициары «Раско» пытаются установить виновных в демонтаже оборудования завода и вывозе его на другую площадку. Эксперты полагают, что за материальные активы предприятия должны отвечать его директор и арбитражный управляющий.

Сегодня арбитражный суд Владимирской области рассмотрит заявление воронежского ООО «СФК» о включении в реестр кредиторов ООО «Раско» требований в размере 552,6 млн руб. Иск СФК был подан еще в октябре 2019 года. По данным “Ъ-Черноземье“, речь идет о покупке структурой Домостроительного комбината долга «Раско» перед ББР Банком. Договор об уступке прав требований (есть в распоряжении „Ъ“) по трем кредитным договорам ООО «Раско» на общую сумму 531 млн руб. был заключен сторонами в апреле 2019 года. Залоговым имуществом по кредитам указываются здания завода, основное из которых занимает площадь почти 30 тыс. кв. м, а также три участка общей площадью 33,3 тыс. кв. м. Стоимость сделки банка с СФК составила 325 млн руб.

В пресс-службе ДСК в ответ на запрос “Ъ-Черноземье“ об интересе компании к активам завода сначала пояснили, что с предприятием «просто заключен договор на охрану». Позже в ДСК добавили, что «Раско» банкротится, его имущество «принадлежит банку». «Банк заключил договор с ЧОП “Вертикаль”, которое в том числе обслуживает и ДСК», — ответили в компании. Гендиректор комбината, депутат гордумы Андрей Соболев рассказал “Ъ-Черноземье“, что на данный момент у компании нет планов по застройке бывшей территории «Раско».

Вчера бенефициар ООО «Раско» Виталий Миронов написал заявление в полицию, требуя провести процессуальную проверку по факту демонтажа промплощадки и вывоза оборудования. В заявлении господина Миронова указывается на «фактическое уничтожение имущества общества»: «полное физическое разрушение зданий» и «демонтаж оборудования завода с использованием тяжелой специализированной техники» произошли с февраля по апрель 2020 года. Ущерб оценивается бизнесменом в сумму более 1,6 млрд руб., в заявлении указывается на «захват земельного участка». Воронежская площадка объединяет два основных корпуса завода, ее территория превышает 4 га, следует из пояснений господина Миронова. Предполагается также, что «заинтересованным лицом таких действий может быть СФК». Заявления отправлены в ГУ МВД по Воронежской области и замминистра внутренних дел РФ, начальнику следственного департамента МВД Сергею Лебедеву.

Из-за выявленных фактов уничтожения имущества воронежской площадки арбитражный суд Владимирской области в рамках иска о банкротстве рассматривает требование кредитора ООО «ТК Сибирь-Ойл» отстранить гендиректора «Раско» Андрея Евстигнеева от должности. Также рассматривается иск кредитора об отстранении временного управляющего Алексея Ботвиньева. По мнению заявителя, его «неправомерными действиями» существенно нарушены права и законные интересы должника и его кредиторов. Так, истец полагает, что неприятие мер по обеспечению сохранности имущества должника и привело к причинению ущерба имуществу «Раско» (составляющего его конкурную массу), уменьшению активов, за счет которых кредитор мог бы получить удовлетворение своих требований.

Управляющии партнер юридическои фирмы Tax Compliance Михаил Бегунов допускает, что материальный ущерб может быть взыскан с директора и арбитражного управляющего. Тогда контролирующие должника лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности: «При этом, скорее всего, ситуация будет развиваться долго, так как нельзя исключить привлечение обоих менеджеров к уголовной ответственности. Кредиторы если и получат деньги, то очень мало и нескоро».

Старший юрист BMS Law Firm Владимир Шалаев подчеркивает, что обязанность арбитражного управляющего обеспечить охрану имущества появляется только в конкурсном производстве, а не на этапе наблюдения. На данном этапе сохранность имущества обеспечивается тем, что на него не обращается взыскание для удовлетворения требований отдельных кредиторов. «Это разные вещи, так как, по сути, от арбитражного управляющего требовали, чтобы он сам охранял имущество, что не входило в его обязанности. Если говорить о том, что управляющий должен был попросить суд о применении обеспечительных мер, например в виде запрета на демонтаж, то стоит понимать, что это мог сделать и сам кредитор. Соответственно, как убыток это могут не квалифицировать», — предположил господин Шалаев.