Константину Котову сказали последнее слово

В понедельник, 20 апреля, Мосгорсуд отказался освободить Константина Котова — второго гражданина России, приговоренного к тюремному заключению за «неоднократные нарушения» на акциях протеста. Еще в сентябре 2019 года суд назначил ему наказание в виде четырех лет колонии за четыре пикета (ст. 212.1 УК). Тогда прокуратура требовала для него четыре с половиной года; в феврале, после поручения президента «разобраться», Генпрокуратура заявила о «чрезмерно жестком» наказании и попросила «назначить год», ну а в понедельник прокурор неожиданно попросил для господина Котова уже полтора года колонии. Адвокаты настаивали: «Освободить немедленно, приговор незаконен». Глава комиссии СПЧ по гражданским правам Николай Сванидзе назвал процесс над Константином Котовым «садизмом».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Это мое четвертое последнее слово, если считать выступление в кассационном суде,— обратился в понедельник к судье Мосгорсуда Константин Котов.— Действия, которые я совершал в ходе мирных протестов, совершенно не подпадают под ст. 212.1 УК РФ в ее правоприменительной трактовке, которую дал Конституционный суд. Потому что участие даже в несогласованных протестных мероприятиях не является преступлением. Это четко и ясно сказано».

Константин Котов — 35-летний программист, известный участием в ряде мирных акций протеста. В августе 2019 года ему предъявили обвинение по ст. 212.1 УК РФ («Неоднократное нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования») — одной из самых свежих и критикуемых статей Уголовного кодекса. КС высказывался о ней дважды, впервые — по резонансному делу активиста Ильдара Дадина в 2017 году. Тогда суд разъяснил, что уголовная ответственность по ст. 212.1 может применяться только в том случае, «если действия митингующего повлекли за собой вред гражданам, общественной безопасности или конституционно охраняемым ценностям». В начале 2020 года КС повторил тот же тезис и в связи с делом Константина Котова, постановив пересмотреть приговор. Таким образом, дело господина Котова рассматривалось поочередно в Тверском суде Москвы, Мосгорсуде, Верховном суде (отказался его изучать), Втором кассационном суде и — 20 апреля — снова в Московском городском, куда была направлена апелляционная жалоба на приговор.

Девять адвокатов, осуществлявших защиту, напоминали суду не только о позиции КС, но и о процессуальных нарушениях в деле.

В понедельник к делу было приобщено заключение президентского Совета по правам человека. Автор заключения Мара Полякова рассказала “Ъ”, что речь идет «об отсутствии состава преступления в деле Котова»: «Он участвовал в мероприятиях, но при этом никто никогда не упрекал его в том, что он применял физическое насилие, в его действиях не было агрессии, и сами митинги были мирными шествиями».

Тем не менее прокурор Кирилл Моренко потребовал для Константина Котова «наказания в виде одного года и шести месяцев». Отметим, гособвинитель в сентябре прошлого года на заседании Тверского суда настаивал на сроке в три раза большем. А в феврале 2020 года, после поручения президента, Генпрокуратура выходила с представлением об отмене «слишком сурового» приговора Тверского суда и снижении срока Константину Котову «до одного года». Такие изменения позиции ведомство никак не объяснило. Глава правозащитного проекта «Апология протеста» Алексей Глухов считает, что «прокуратура, как правило, действует в рамках политической воли»: «Приговор в отношении Котова прямо нарушает ст. 11 Европейской конвенции о правах человека, в данном случае имеет место желание показать, что что-то изменилось, по факту ничего не меняя». «Закон не обязывает гособвинителя согласовывать решение о наказании с вышестоящим прокурором,— напоминает партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Анатолий Логинов.— Вместе с тем практика в основном идет по пути соответствия решений нижестоящих прокуроров позиции, выраженной должностными лицами Генпрокуратуры. Скорее всего, запрашиваемый срок был согласован».

Перечисление нарушений прав Константина Котова, позиций судов всех инстанций и процессуальных нарушений в данном уголовном деле в понедельник заняло у адвокатов более четырех часов. Все защитники заявили, что «не согласны с любым наказанием Константину Котову», и потребовали его немедленного освобождения «за отсутствием состава преступления». Решение судья Александра Ковалевская приняла за 18 минут:

«Признать виновным, приговорить к одному году и шести месяцам, зачесть срок уже отбытого, агитационные плакаты (найденные дома при обыске в сентябре.— “Ъ”) уничтожить».

Юрист Александр Брестер, участвовавший в защите господина Котова, назвал вынесенный приговор Мосгорсуда «примером того, как система смачно плюет на Конституционный суд»: «КС указали на его место, и оно честно заработано попытками обойти острые места видимостью правовой аргументации».

«Полтора года — это лучше, чем четыре,— одним из первых приговор прокомментировал глава комиссии СПЧ по гражданским правам Николай Сванидзе.— Особенно когда ни за что. Но это хуже, чем свобода. С президентом мы говорили о том, чтобы не давать тюремное наказание по "дадинской статье", и мы не понимаем, за что получил эти полтора года Константин Котов. Если бы ему дали год, это означало бы освобождение в зале суда. А ему дали полтора, чтобы он посидел. Это позиция, я бы сказал, садистская». Глава СПЧ Валерий Фадеев вечером в понедельник сообщил “Ъ”, что «пропустил новости о приговоре» Константину Котову, а узнав о нем, счел его достойным того, «чтобы поприветствовать». В то же время господин Фадеев отметил «жесткость» ст. 212.1: «Мы должны двигаться в сторону административного кодекса и штрафов, а не тюремного заключения. Нужно понять, как сделать так, чтобы препятствовать нарушению правил проведения митингов и массовых мероприятий, но не сажать людей в тюрьму». С учетом пересчета отбытых в заключении дней Константин Котов должен выйти на свободу 9 декабря — накануне Дня прав человека.

Мария Старикова