Коротко

Новости

Подробно

Фото: Татьяна Барыбина / Коммерсантъ   |  купить фото

К молодым нашли седьмой подход

К внесению в Госдуму готов новый законопроект о государственной молодежной политике

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 3

Парламентарии готовят к внесению законопроект «О государственной молодежной политике», подготовленный при Совете федерации совместно с молодежными и общественными организациями. Закон о молодежи пытаются принять уже более десяти лет: ранее депутаты разных созывов отклонили шесть аналогичных законопроектов, объясняя это их рамочностью. “Ъ” нашел, что рамочным остается и новый проект. В нем чуть больше написано о необходимости создания предпосылок для профессиональной реализации молодых людей, но сохраняются и традиционные параграфы о контроле за молодежными организациями и воспитании патриотизма. Авторы законопроекта определяют как молодежь россиян в возрасте от 14 до 35, а в отдельных случаях до 45 лет.


Работать над законопроектом «О молодежи и государственной молодежной политике» в 2017 году начала рабочая группа при Совете федерации (СФ). Предполагалось, что рассматривать документ в нижней палате начнут в январе 2020 года. Как сообщил “Ъ” соавтор проекта член комитета Госдумы по физкультуре, спорту, туризму и делам молодежи Марат Бариев (ЕР), документ получил отзывы всех регионов, правительства и администрации президента, но из-за работы над конституционными поправками внесение отложили. Прошлой осенью у проекта сменился куратор: вместо ушедшей из СФ Татьяны Лебедевой им занялся сенатор Александр Варфоломеев, который перестал собирать рабочую группу. Сам господин Варфоломеев не смог прокомментировать ситуацию “Ъ” «из-за сильной занятости». В комитете Совфеда по соцполитике заверили “Ъ”, что проект принципиально не менялся, он дорабатывается и будет готов к внесению в ближайшее время.

В законопроекте определены основные понятия молодежной политики:

  • «молодежь» (от 14 до 35 лет),
  • «молодежная политика» (создает условия и гарантии для самореализации молодежи и развития общественных организаций),
  • «молодежная общественная организация» (должна быть зарегистрирована «в установленном законом порядке» и «содействовать реализации целей государственной молодежной политики»).
  • «Молодыми учеными» предлагается считать аспирантов и кандидатов наук до 35 лет, молодость докторов наук продлена до 45 лет.

Список направлений государственной молодежной политики разнообразен: он включает, в частности, юношеский туризм, решение жилищных проблем, «нравственное, гражданско-патриотическое и военно-патриотическое воспитание», содействие предпринимательству, профилактику антиобщественного поведения, поддержку молодых семей и формирование у молодежи традиционных семейных ценностей.

Инструментами достижения целей молодежной политики должны стать молодежные проекты, объединения, самоуправление, форумы.

Для социального развития молодежи должны функционировать дворцы, клубы, центры гражданского и патриотического воспитания, лагеря труда и отдыха, турбазы. На их финансирование пойдут государственные субсидии и внебюджетные средства. Авторы предлагают закрепить только один федеральный орган по делам молодежи (сейчас это Росмолодежь и профильные департаменты Минпросвещения и Минобразования), который бы ежегодно выступал с докладом о делах молодежи перед правительством и вел специальный реестр молодежных организаций, получающих субсидии от государства. «Молодежными общественными организациями» признаются только объединения, зарегистрированные «в установленном законодательством РФ порядке» — это означает, что нелояльные молодежные НКО могут получить отказ в регистрации и лишиться, к примеру, права на участие в грантовых конкурсах.

Проректор ВШЭ Валерия Касамара, руководившая рядом исследований российской молодежи, утверждает, что «сейчас нет прозрачной и понятной системы управления молодежной политикой»: не скоординирована работа федеральных и региональных ведомств, региональные законы о молодежной политике отличаются друг от друга, молодежную политику курируют в том числе ведомства, которые не отчитываются друг перед другом и сами часто рассматривают молодежную политику как «приложение к основной деятельности». «При отсутствии единой системы управления нет и единой системы аудита эффективности работы этих органов и самих молодежных организаций»,— считает госпожа Касамара. Валерия Касамара поддерживает идею создания общего реестра молодежных общественных организаций (а не только тех, которые спонсируются государством): с ее точки зрения, это поможет оценить их деятельность.

По сравнению с законопроектом о молодежной политике, который в 2007 году был внесен депутатом Госдумы и одним из создателей «Молодежного единства» (существовало в 2000–2005 годах до реорганизации в «Молодую гвардию Единой России») Александрой Буратаевой, новый документ расширен за счет раздела о профессиональной реализации молодежи и создании условий для бизнес-инициатив (подробности предполагается раскрыть в подзаконных актах). Это отличает его и от пяти других законопроектов, которые в разное время вносились депутатами и сенаторами. В то же время в документе традиционно указывается, что молодежная политика должна быть подчинена приоритетам национальной безопасности и «упрочения лидерских позиций страны на мировой арене». Эти положения, как и норма, фактически исключающая возможность участия в грантовых конкурсах для НКО, которые будут признаны недостататочно лояльными, выглядят заимствованными из прежних законопроектов.

Впрочем, близкий к администрации президента собеседник “Ъ” считает, что задачи, стоявшие перед авторами первых законопроектов, больше не актуальны: «Сейчас регистрировать молодежные организации выгодно им самим, это обеспечивает участие в конкурсах».

Пытаться создать законодательные ограничения для нелояльной молодежи — неперспективная мера, считает собеседник “Ъ”. В 2000-х годах «были распространены объединения агрессивной, конфликтной молодежи», от неофашистов и нацболов (НБП в России запрещена) до «Обороны». «Сейчас такого нет, молодежь инертна, ее собрания на митингах — стихийны, надобности в каких-то ограничительных мерах, как и в усилении или создании новых мощных государственных молодежных движений, способных создать противовес, нет»,— считает источник. Близкий к администрации президента политтехнолог утверждает, что государство в области молодежной политики заинтересовано в создании волонтерских движений: «На это есть спрос». Впрочем, он считает, что законопроект подготовлен с учетом возможного изменения политической ситуации, при котором могут понадобиться дополнительные меры «сдерживания» «нелояльной молодежи».

Директор Центра политологических исследований Финансового университета при правительстве РФ Павел Салин отмечает, что молодым людям более интересны общественные движения, а не политические партии, но волонтерские организации под патронажем правительства вряд ли смогут «зацепить молодежь», поскольку они «максимально зарегламентированы». В то же время Валерия Касамара отмечает, что представления современной молодежи о патриотизме «далеки от милитаризма» и основываются «на мягкой силе и пацифизме». Военно-патриотическое воспитание молодежи она считает таким же бесперспективным, как и любые попытки создания нового комсомола: «Иметь молодежь в союзниках можно только при предоставлении повышенной вариативности». Эксперт отмечает, что молодежным политическим организациям не хватает функции эффективного социального лифта: молодые россияне, с ее точки зрения, подходят к вопросам самореализации прагматично, но при этом готовы «делать добрые дела для других» в большей степени, чем поколение их родителей, «которые в свое время искали способы выживания».

Кира Дюрягина


Комментарии
Профиль пользователя