премьера мюзикл
В Московском дворце молодежи тронулся лед самого крупного театрально-музыкального проекта этого года — мюзикла "12 стульев". Побывавшая на премьере МАРИНА Ъ-ШИМАДИНА боится, что заседание продлится недолго.
Тигран Кеосаян, дебютировавший в проекте в качестве театрального режиссера, придумал свою концепцию "Стульев" — драматическую историю жертв коммунистического режима. По крайней мере, такой вывод можно было сделать из выступления господина Кеосаяна на пресс-конференции. К счастью, спектакль от режиссерской концепции не слишком пострадал: в вокально-танцевальных номерах, из которых в основном и состоит мюзикл, она просто незаметна.
Очень часто происходящее на сцене вызывает ощущение дежавю: в эпизоде объяснения Ипполита Матвеевича и его умирающей тещи явно торчат уши дуэта Германна и Графини из "Пиковой дамы"; шумовая вакханалия в общежитии напоминает выступление ансамбля Stomp; а в сцене народных гуляний возникает впечатление, что некоторые актеры из "Норд-Оста" перешли в новый мюзикл, даже не снимая костюмов. К слову, неплохих. Работы Валентины Комоловой очень хороши, особенно черно-белая клетчатая феерия в одежде васюковских шахматистов. Костюмы отлично смотрятся на фоне строгой вращающейся декорации Анатолия Исаенко, которая напоминает спираль татлинской башни и позволяет массовке эффектно заполнять все пространство сцены снизу доверху.
Зато явно лишними выглядят главные герои, которые большую часть спектакля жмутся по краям сцены, время от времени выдавая какую-нибудь дежурную крылатую фразу из романа. Никакой драматургии в этих коротеньких схематичных сценках нет, и даже ключевые моменты сюжета режиссером никак не акцентированы. Что можно сыграть в таких условиях, непонятно, но Игорь Балабанов (Киса) все же старается. Остап, напротив, занимается только вспарыванием стульев. Исполнитель главной роли Джемал Тетруашвили даже не пытается играть, целиком полагаясь на свой голос и типаж.
Говорят, Тигран Кеосаян, по киношной привычке мыслящий крупными планами, утвердил артиста на роль за то, что у него "глаза Остапа". Но большая часть огромного зала МДМ, естественно, никаких глаз не увидела и не поняла, почему этот лениво прохаживающийся по сцене гражданин называет себя Остапом Бендером. Конечно, бессмысленно сравнивать актера с самыми знаменитыми исполнителями этой роли — легкокрылым Андреем Мироновым, харизматичным Сергеем Юрским, фактурным Арчилом Гомиашвили. Но хоть какая-то энергетика должна быть у великого комбинатора и вдохновенного импровизатора. А господин Тетруашвили ведет себя на сцене так, будто ему на все на свете наплевать. И когда после смерти Бендера наперебой начинают твердить, что он был настоящим художником, любившим и умевшим жить, в это совершенно не верится.
Не хочется оплакивать смерть надоевшего конферансье, тем более что музыкальные номера совсем неплохи. Их авторы (композитор Игорь Зубков, либреттист Александр Вулых) всласть поупражнялись в стилизации. Тут пародии и на идиотически радостные пионерские марши в исполнении старушек из богадельни, и на каэспэшную самодеятельность в лице инженера Щукина, который даже в намыленном состоянии не расстается с гитарой, и на эстрадные пугачевские завывания в арии мадам Грицацуевой, и на жестокий романс в устах побирающегося Воробьянинова. Есть в этом музыкальном винегрете по крайней мере два хита — бодрая жизнеутверждающая песня Остапа "Труба зовет" и еще более бодрая "Ход конем", по которой был снят рекламный ролик, тот самый, где вооруженная шахматными досками труппа мюзикла самозабвенно бьет чечетку. Примерно тем же самым она занимается на протяжении всего спектакля. Надо отдать должное хореографу Егору Дружинину, он сочинил для мюзикла массу отличных танцев — от простеньких вальсов и фокстротов до вполне бродвейских по стилю и размаху номеров. Но в чем он действительно преуспел, так это в чечетке; вышколенная массовка отбивает ритм не хуже гостивших на этой сцене в прошлом году американцев.
"'12 стульев'? Ну конечно же! Какой еще сюжет лучше подойдет для нового русского мюзикла?" — примерно такую реакцию вызывала у всех идея великого комбинатора Александра Цекало перенести на музыкальную сцену бессмертный роман Ильфа и Петрова. Обаятельные совдеповские проходимцы нам милее феминисток-уголовниц из "Чикаго". Первомайские парады и коммунальные склоки нашим зрителям ближе, чем похождения никому не известной девчонки с безымянной 42-й улицы. К тому же бендеровская эпопея гораздо легче, ироничнее да и популярнее "Двух капитанов". Но без настоящего главного героя, без внятно рассказанной истории спектакль превращается в тематический концерт или шоу-ревю. Одни цитаты, даже самые любимые,— еще не книга, а отдельные музыкальные номера — еще не мюзикл.