Минприроды на сене
Дмитрий Козлов о том, почему ЛУКОЙЛу приходится ходить за активами к президенту
Сдавая в “Ъ” от 28 января заметку о том, что глава ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов попросил у Владимира Путина новые участки на Каспии, я не знал, что уже на следующий день пресс-служба президента РФ объявит о его встрече с бизнесменом. Обсуждали ли они вопрос, тоже неясно. Между тем сама по себе просьба выглядит нетривиально: по логике участки могли быть просто выставлены на торги Роснедрами, визы президента это не требует. Но, похоже, у ЛУКОЙЛа в целом проблема с получением новых участков в морских водах, даже если формально они не относятся к закрепленному за госкомпаниями шельфу.
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ / купить фото
Фото: Глеб Щелкунов, Коммерсантъ / купить фото
Предыдущая подобная просьба была в 2016 году: речь шла об участке Надежда на Балтике в территориальном море (в пределах 12-мильной зоны), которое не считается шельфом. Тогда в Минприроды обещали включить участок в план лицензирования, но этого не произошло, хотя ЛУКОЙЛ был единственным претендентом и никаких законодательных ограничений нет.
Чиновники весьма осторожно относятся к таким «пограничным» активам, несмотря на то что одновременно рассуждают даже о либерализации доступа к шельфу для частных инвесторов. Предложенная в прошлом году реформа совсем не выглядит своевременной. За время обсуждения интересанты идеи так и не были выявлены, возвращению к теме не способствовали ни резкий рост цены на нефть, ни отсутствие серьезных эскалаций по санкциям. К тому же инициатива не отменяет монополию госкомпаний, поскольку частникам предлагают партнерства исключительно с созданной государством госкорпорацией «Росшельф».
По словам источника “Ъ”, знакомого с ситуацией, идея о доступе частников к шельфу возродилась в секретариате вице-премьера Юрия Трутнева «довольно сумбурно», «разумных предпосылок к ней не было».
Как заявлял сам Вагит Алекперов, ЛУКОЙЛ не видит «объектов, которые были бы нам интересны для инвестиций, потому что все перспективные объекты залицензированы двумя компаниями — "Газпромом" и "Роснефтью"».
Действительно, в нераспределенном фонде привлекательных участков почти не осталось, а в условиях низкой цены на нефть и санкций госкомпании снизили интерес к российскому шельфу. И по идее появление частного интересанта на самых ранних стадиях изучения участков должно было быть позитивно воспринято Минприроды. Особенно с учетом того, что ЛУКОЙЛ уже успешно разрабатывает каспийский шельф. Но этого не происходит.
То есть, с одной стороны, немногочисленный частный бизнес в нефтяной отрасли не получает активов, которые ему действительно нужны, с другой, чиновники строят некие малоперспективные воздушные замки. Что остается в такой ситуации ЛУКОЙЛу? Правильно, инвестировать в проекты за рубежом. Африка большая, и власти там могут быть гораздо более сговорчивыми.