Год для всех, кого позовут

Рост госрасходов в 2020 году должен исправить основную экономическую проблему — слабость внутреннего спроса, определившую почти все, чем 2019 год многим не понравился. Надежды на лучший следующий год могут сбыться в виде 2% роста ВВП, ожидаемых правительством,— огосударствленный рынок лучше и предсказуемее, чем открытый, реагирует на увеличение госрасходов. Выиграют все друзья, партнеры и клиенты государства — а лишними в такой экономике, почти неотличимой от обычной, остаются частные предприниматели.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

По итогам правительственных совещаний 24 декабря 2018 года экономическая картина 2019 года казалась правительству совершенно понятной, определенной и не вызывающей опасений. Считалось, что все уже решено, не о чем спорить, только исполняй — бюджет, нацпроекты, программу инфраструктурных инвестиций, «дорожные карты» по дерегулированию экономики; принимай уже разработанные законопроекты, поддерживай несырьевой экспорт, управляй ценами на топливо во избежание скачков инфляции, снижай ключевую ставку, строй квартиры и выдавай ипотечные кредиты, тяни оптоволокно к школам, раздавай лекарства онкобольным, очищай русло Волги. В Новый год экономика входила с большим запасом прочности во всех отношениях. Разумеется, окружающий мир придумает, какую проблему нужно подкинуть правительству РФ, чтобы ему не было скучно в его проектных офисах,— но и на это были предусмотрены инструменты, вплоть до резервных фондов.

Фонды в итоге почти не понадобились — проблемой правительства в 2019 году, чего никто не ожидал, стала именно его устойчивость и предсказуемость позиций: год был потрачен на разнообразные и в основном неудачные попытки сбить его с намеченного курса.

Уже в феврале Белый дом столкнулся с завуалированным бунтом Госсовета — губернаторов не устраивали намерения Минфина заставить регионы инвестировать в то, что запланировал федеральный центр. Министерства, которые в спешке писали нацпроекты и госпрограммы с мая 2018 года, лишь к концу февраля 2019 года выяснили, что их предложения не вполне устраивают их самих, планы надо дополнять и улучшать («цифровой» нацпроект в значительной своей части был просто отложен на 2020 год, в меньших масштабах этот сценарий повторился с медицинским и экологическим проектами). Даже лето в 2019 году решило, что оно не будет наступать в июне, сдвинув и инфляционные кривые, и графики экспорта пшеницы, и географию лесных пожаров.

Повторимся, совсем серьезных проблем в этом списке по сути и не было. Но к осени стало понятно, что замена размеренного и спокойного движения на постоянное решение мелких споров и конфликтов — это то, что экономике не нравится. Если судить об экономическом развитии по динамике ВВП, потребления, инвестиций и промпроизводства, то по итогам первого полугодия 2019 года можно было ожидать внутреннего конфликта во власти и угрозы отставки половины вице-премьеров, с мая лично ответственных за реализацию нацпроектов. К концу 2019 года цифры то улучшались, то ухудшались — но во всяком случае, к декабрю ощущения того, что по крайней мере 2020 год будет более «плановым», не возникло ни у кого, кроме Банка России. Его аналитики прогнозируют, что рост ВВП, в 2019 году колебавшийся от 0,8% до 1,7%, уже в начале 2020 года выйдет на плановые 2–2,1% — а это, между прочим, не сильно меньше, чем прогнозы роста ВВП США на тот же год, 2,4%.

Мало того — 2% роста 2020 года – это нижняя оценка. Она предполагает цены на нефть не выше $60 за баррель и продолжение длившегося весь 2019 год кризиса инвестиций средних компаний в условиях, когда теоретически важные и влиятельные регуляторные реформы — «регуляторная гильотина» и соглашения о защите и поощрении капиталовложений — заметно на экономику еще не повлияют (их еще надо реализовать, и это дела 2020 года). И все же, подводя итоги года, первый вице-премьер Антон Силуанов без энтузиазма, но абсолютно уверенно говорил: «Мы все равно добьемся тех задач, которые должны были решить деньгами текущего года». Никакой критики 2019 года, нервного в ежедневных мелочах и бедного на серьезные успехи и значимые неудачи и в итоге оставляющего на следующий год ощущение того, что все очень зыбко и непрочно, в российской власти нет.

Несмотря на то что для всего остального мира 2020 год обещает быть похожим (к слову, именно в 2019-м, кажется, не только в Белом доме, но и в обществе закрепилась уверенность — экономически все мы больше зависим от NYSE, чем от Кремля), предполагаемый экономический консенсус-сценарий 2020 года можно описать так. Начало года, видимо, будет похожим на 2019-й — по инерции. К весне федеральных денег в экономике будет довольно много, а ко второй половине года — даже больше, чем раньше. «Потолок» роста будет достигнут почти сразу — но сильно расти РФ не собирается. 1,5–2% роста в год — это не много, чтобы испытывать по этому поводу восторг, и не мало, чтобы говорить «ничего не растет». Расти будет преимущественно госсектор и все, что с ним связано: с космодрома Восточный будут запускаться спутники, по краям карты РФ будут с отставанием, но строиться порты и газовые терминалы, будут колоситься пшеница, огурцы и цифровые сервисы. Умные будут сидеть по уши в фондовом рынке. Добрые — яростно бороться с бурным жилищным строительством, подогреваемым дешевой ипотекой. Глупыми и недобрыми людьми, которым не нравится эта экономическая модель, и иноагентами продолжит заниматься ФСБ — она может не нравиться только тем, кто не желает России процветания.

На что же, спрашивают эти люди, надеется в 2020 году российская власть? Ведь все мы жили в 2019 году, и вряд ли уходящий год с экономической точки зрения многие будут считать удачным. Почему 2020 год должен быть более успешным?

Верить в большее процветание, между тем, есть причины. Основная идея роста 2020 года, усиление влияния госрасходов на рост ВВП и связанные показатели экономического благополучия, выглядит действительно работоспособной. Беспокоит только причина этого — на деле это означает, что в 2019 году экономика РФ стала по существу независимой от стандартных механизмов открытого рынка и более не ориентируется на частную инициативу, не связанную с государством. Это не совсем госкапитализм, поскольку он предполагает доминирование государства в экономике на уровне собственности. Скорее — «огосударствленная рыночная экономика», где государство является центральным контрагентом для любого предприятия, неважно, частного или нет.

Неудивительно, что почти все в ней зависит от госрасходов и инфраструктурных госмонополий (в 2019 году они оставались ослабленными из-за ограничений на рост тарифов 2014–2018 годов — но постепенно оживали). В такой экономике проект, не связанный с государством, вполне возможен — но только очень странный человек предпочтет его основной форме хозяйствования, государственно-частному партнерству в широком смысле. Очень показательно поведение РСПП в 2019 году —крупнейшие компании добивались от власти ровно того же статуса, как у госкомпаний, и вообще стремились по возможности ничем от них не отличаться: собственность не так важна, как возможности.

Будет ли такой рост ВВП приносить кому-то пользу? Безусловно. Будет как минимум рост зарплат и премий в компаниях, занятых в госпрограммах. Будут новые дороги, заводы, школы, новые банки, стартапы, фонды, инициативы, будет и медленное сокращение бедности, смертности, да даже и обычного хамства и бардака. В огосударствленном рынке бывает почти все, что есть на обычном — и работает он на первый взгляд похоже. Особенности выясняются в процессе — обычно неприятные, но для многих терпимые. К тому же в такой схеме роста почти нет смысла стимулировать чисто рыночные институты — впрочем, Белый дом в 2019 году уже часто с облегчением отказывался от этого.

Это не худшая из схем, но у нее есть свои особенности. Главная — постоянная и очень неприятная необходимость выбора для тех, кому в этой экономике ранее выпала роль предпринимателей. Первый вариант — превращение активных инвесторов в пассивные. Второй — миграция на сильную сторону, в госслужащие. Но когда задачей акционеров компании вместо максимизации прибыли становится рост зарплат на 3–4% в год, подъем выпуска в отрасли на 11% за три года, снижение смертности на 0,4% или даже ускоренный переход на новую цифровую технологию — в первые годы это интересно, но затем в голову начинают приходить странные и нелепые идеи. То ли предпринимательские, то ли просто причуды.

Мы ожидаем роста числа их носителей — до сих пор они приходили в голову лишь немногим, понявшим смысл происходящего раньше. Вложить $800 млн в строительство небоскреба в Рязани? Пропагандировать изучение астрономии в школах? Выпустить антологию русского рэпа о ста сорока томах? Восстановить столицу Золотой Орды? Отрастить себе два дополнительных уха к двум уже имеющимся? Избавить Россию от насморка? Чего только в голову не придет людям, не желающим исполнять нацпроекты. Впрочем, их и в мире достаточно — в РФ просто, как всегда, опережают время, устраивая новый удивительный мир несколько раньше и чуть-чуть не так, как его потом построят в мире. В общем, есть на что надеяться.

Дмитрий Бутрин