«Плот "Медузы"» доплыл до России

В Екатеринбурге прошла российская премьера оратории Ханса Вернера Хенце

В Екатеринбурге проходит пятый международный музыкальный фестиваль «Евразия». Исполнительский уровень форума, который проводится каждые два года, традиционно высок, но программа его в этом году отличается особенной цельностью. Под названием «Песни любви и смерти» она объединяет ряд важнейших партитур ХХ века, первой из которых стала оратория «Плот "Медузы"» Ханса Вернера Хенце, не исполнявшаяся прежде в России. На открытии фестиваля побывал Илья Овчинников.

Сцена Свердловской филармонии едва вместила исполнителей произведения, дожидавшегося российской премьеры более 50 лет

Сцена Свердловской филармонии едва вместила исполнителей произведения, дожидавшегося российской премьеры более 50 лет

Фото: Георгий Мамарин

Сцена Свердловской филармонии едва вместила исполнителей произведения, дожидавшегося российской премьеры более 50 лет

Фото: Георгий Мамарин

Ораторию, посвященную памяти Че Гевары, Хенце писал под впечатлением студенческих волнений 1968 года; внезапный срыв ее премьеры в Гамбурге в декабре того же года стал скандалом, сопоставимым с премьерой «Весны священной» Стравинского. Когда на сцене уже находились сам автор за дирижерским пультом, оркестр, хор и солисты (в том числе великий Дитрих Фишер-Дискау), студенты в зале вывесили красные флаги, баннеры, портрет Че Гевары. Артисты западноберлинского хора RIAS потребовали флаги убрать, завязалась потасовка, исполнители начали покидать сцену. В зал прибыла полиция и стала задерживать студентов, попутно избив и арестовав даже либреттиста Эрнста Шнабеля.

Оратория впервые прозвучала лишь в 1971 году в Вене и с тех пор исполнялась более 40 раз. Ее фабула восходит к знаменитой картине Теодора Жерико, в свою очередь также вызвавшей скандал в 1819 году: слишком уж болезненным для французского общества был ее сюжет. Он напоминал о том, как тремя годами ранее у берегов Сенегала по неопытности капитана сел на мель фрегат «Медуза»; для 400 его пассажиров имелось лишь шесть шлюпок, которые заняли офицеры и чиновники. Остальным предназначался спешно построенный плот — сначала его буксировали шлюпки, потом канаты решили перерезать. В течение почти двух недель люди на плоту гибли от голода, жары и жажды; когда моряки случайно обнаружили плот, в живых осталось лишь 15 человек, пятеро из них вскоре умерли, а двое опубликовали подробный отчет.

Эту историю Хенце и положил в основу своей оратории; удивительно, что до недавнего времени существовала лишь одна ее запись, сделанная еще до несостоявшейся премьеры и не отличавшаяся высоким качеством. Вторая за полвека запись вышла буквально пару месяцев назад, ее осуществил — опять же в Гамбурге — Петер Этвеш, и здесь в качестве сомневаться не приходится.

Дирижер Дмитрий Лисс, художественный руководитель фестиваля «Евразия», шел на большой риск, задумывая российскую премьеру «Плота "Медузы"», и речь совсем не только о трудностях исполнения. Сочинение, судьба которого настолько тесно связана с конкретным историческим моментом,— насколько эстетически актуальным оно окажется полвека спустя? Композитор Владимир Мартынов, помнится, так комментировал немыслимое опоздание, с которым случились российские премьеры Симфонии Берио и «Групп» Штокхаузена: «С одной стороны, это чудовищно, а с другой — это уже и не надо слушать: прошло то время». С ним можно не соглашаться, но сомнения такого рода возникали и до концерта, и в его начале.

Не сразу, но постепенно их удалось развеять исполнителям, едва поместившимся на сцене: к Уральскому академическому филармоническому оркестру с усиленной группой ударных добавилось пятеро духовиков из оркестров Германии, а к хору Свердловской филармонии присоединился еще один — мальчиков и юношей. Партию чтеца, повествующую обо всех ужасах, пережитых пассажирами плота, артистично провел хорошо знакомый нам бас Владимир Огнев, еще на две роли пригласили немцев. Жан-Шарля, центрального героя картины Жерико, прекрасно спел баритон Хольгер Фальк, в роли Смерти блеснула сопрано Сара Вегенер.

Несмотря на некоторую громоздкость выстроенной Хенце конструкции, Дмитрию Лиссу удалось на протяжении часа с четвертью держать зал в напряжении, неуклонно повышавшемся с каждым номером. И при том, как сильно действовали на слушателя в совокупности оркестр, хор, солисты, текст оратории и полотно Жерико на огромном экране (не говоря уже о душераздирающем сюжете), одним из самых впечатляющих моментов стал оркестровый финал — несколько минут чистой музыки, где как будто впервые удалось расслышать непосредственно голос автора. Как оказалось, он убеждает и сегодня.

И на четвертый день фестиваля можно видеть зрителей, которые говорят о том, как их потряс «Плот "Медузы"», образцовая песнь смерти. Ей предшествовала еще одна: великолепно сыгранные оркестром «Вступление» и «Смерть Изольды» из вагнеровской оперы, задавшие тон всему фестивалю. Увенчает его грандиозная симфония «Турангалила» Оливье Мессиана, которую композитор называл центром своего «Триптиха о Тристане». Впервые в России он прозвучит целиком — его составляют также циклы «Ярави» и «Пять песен-припевов», которые войдут еще в одну фестивальную программу. В этот ряд удачно встраиваются и концерт грузинского ансамбля «Мдзлевари», и барочный вечер Юлии Лежневой и коллектива La Voce Strumentale, посвятивших один из многочисленных бисов памяти Мариса Янсонса.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...