Коротко

Новости

Подробно

56 книг, которые надо купить на non/fiction

Выбор Игоря Гулина и Лизы Биргер

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 12

С 5 по 9 декабря пройдет очередная Международная ярмарка интеллектуальной литературы non/fiction — впервые в Гостином Дворе. Игорь Гулин и Лиза Биргер, как обычно, рассказывают о книгах, на которые стоит обратить особое внимание


Выбор Игоря Гулина

Карло Ровелли

Срок времени. Карманный путеводитель по распутыванию загадок времени

Corpus

Перевод: Дмитрий Баюк

Итальянец Карло Ровелли — крупная фигура в современной теоретической физике, один из изобретателей петлевой квантовой гравитации и автор ряда научно-популярных книг. Эта, как легко догадаться, посвящена времени. Ровелли объясняет: все наши представления о нем, включая и те, что утвердились век назад — после открытий Эйнштейна,— скорее всего, ошибочны. Времени, как мы привыкли о нем думать, попросту нет. Но нечто все же есть — сложнейший комплекс структур, действующих на уровне мельчайших частиц, искривления пространства, порождающие те эффекты, которые мы обычно приписываем времени. И главное — нечто заставляет нас чувствовать время. Ровелли избегает большинства утомительных черт, свойственных популяризаторам науки. У него нет презрения к человеку, но нет и заигрывания с повседневностью. Он пишет крайне доступно (одна формула на всю книгу), но избегает шутовства, сочетает научную фундированность с цитатами из Горация и Рильке.

Мария Степанова

Старый мир. Починка жизни

Новое издательство

Мария Степанова

За Стиви Смит

Новое издательство

Сразу два новых сборника Марии Степановой — первые ее поэтические книги после прозаической «Памяти памяти» и выхода большого избранного «Против лирики». В этой двойчатке ощущается взятая в поэзии пауза, после которой возможно новое начало. В обеих книгах Степанова в какой-то степени отступает от себя. В «Старом мире» — на уровне самого языка. Степанова всегда писала о смерти, оказывающейся едва ли не главным партнером человека по его жизни, о насилии, тайно пропитывающем вроде бы безопасную повседневность. Но это Страшное было в какой-то мере удалено, обезопашено самим стилем ее письма — красотой, работающей как анестетик. В новых текстах она настойчиво разрушает свою манеру, входит в диалог с языками явно чужими. Письмо становится беззащитнее и страшнее. Во второй книге это отступление в другую сторону. Это сборник не то чтобы переводов, но стихов, перекраивающих тексты американской поэтессы Стиви Смит. Сквозь собственный голос говорит другой, и в этой игре также удается выговорить вещи, на которые сложно осмелиться в одиночку.

Олег Юрьев

Книга обстоятельств

НЛО

Поэт, прозаик и эссеист Олег Юрьев умер в прошлом году во Франкфурте. Это его вторая посмертная книга. В ней собраны самые неожиданно-хрупкие его тексты — три поэмы в прозе. Юрьев следует зачинателям жанра, Бодлеру и Тургеневу, но размораживает будто бы ставшую школьной форму стихотворения в прозе — возвращает в нее ощущение современности, новизны и одновременно преходящести. Эти невероятно красивые и вместе с тем щедро-небрежные отрывки (путевые заметки, воспоминания, наблюдения из окна) удерживаются от законченности. Они написаны будто бы на полях основных вещей Юрьева, отточенных и совершенных. Тексты эти обустраивают подчеркнуто промежуточное пространство свободы: между глобальным и пустяковым, миром и домом, большой литературой и записью в блокноте, вечностью и смертью. Они как фотографии на память, снятые для себя и доставшиеся нам не совсем заслуженно.

Делия Оуэнс

Там, где раки поют

Фантом Пресс

Перевод: Марина Извекова

Дебютная прозаическая книга известного биолога Делии Оуэнс — гибрид классического романа воспитания (с явно автобиографическими элементами) и детектива с привкусом южной готики. В начале 1950-х юная Киа Кларк растет на болотах в Северной Каролине в окружении зверей, птиц и пары сумасшедших родственников, постепенно превращаясь из почти что Маугли в известную поэтессу и успешного ученого, а попутно разбираясь в устройстве человеческой любви. Здесь же происходит убийство довольно неприятного богатого юноши, в котором героиню на протяжении всей ее жизни подозревают. Оуэнс — специалист по поведению львов и гиен. В какой-то степени «Там, где раки поют» основан на типичном приеме этологов: «люди ведут себя как животные, животные — как люди». Однако этот простой инструмент она использует довольно хитроумно и поэтично. Один из главных американских бестселлеров прошедшего года.

Ласло Краснахоркаи

Меланхолия сопротивления

Corpus

Перевод: Вячеслав Середа

Год назад на русском наконец вышло «Сатанинское танго» венгерского классика Ласло Краснахоркаи, мрачного авангардиста, восхищавшего Зонтаг и Зебальда и много лет поставляющего сюжеты для убийственного кинематографа своего соотечественника Белы Тарра. «Меланхолия сопротивления» — третий роман Краснахоркаи, написанный в 1989 году (он тоже экранизирован Тарром под названием «Гармонии Веркмейстера»). Как и «Танго», это — гротескная антиутопия, небольшой апокалипсис и изысканный гимн убожеству человеческого существования. В маленьком городке в унылой социалистической Венгрии буйствует амбициозная глава женского комитета, бродит почтальон — аутичный деревенский мечтатель, все пьют и не видно будущего, пока в город не приезжает бродячий цирк, единственный аттракцион которого — огромный кит. Он и становится предвестником неминуемой катастрофы.

Франсис Понж

Проэмы

Jaromir Hladik press

Перевод: Валерий Кислов

Поэт и эссеист Франсис Понж был близок к сюрреалистам в 1920-х. В 1930-х, как и большинство радикальных французских художников, вступил в компартию. В 1940-х его книга «На стороне вещей» (она выходила по-русски 20 лет назад) очаровала Сартра и Камю, так что те пытались записать его в экзистенциалисты. С годами самого Понжа эта коллективность все больше раздражала. Вышедшие в 1948 году «Проэмы» — манифест его отдельности, непринадлежности ни к одному из модных течений. Сопротивление категоризации чувствуется уже в самом названии книги: не поэзия и не проза, а что-то промежуточное или скорее третье. Эти крохотные, невероятно изящные тексты — маленькие опыты внимательности. Задача Понжа, по сути, была антисюрреалистической, он искал письма объективного — пробивающегося к самим вещам. Но объективность эта требовала окольных путей, не борьбы с поэзией, а разворачивающейся в самом ее сердце критики. Тогда «в красочном мраке покровы слов разверзнутся, и тело, словно уготованная чаша, полностью обнажится».

Константин Вагинов

Козлиная песнь

Вита Нова

Вышедшая в 1928 году «Козлиная песнь» Константина Вагинова — одна из вершин раннесоветского модернизма: сатирический роман о жизни ленинградской богемы, карнавальные похороны петербургского мифа, трагедия крушения веры в поэзию, книга, в которой автор убивает и восстанавливает себя из праха. В 1930-х «Козлиная песнь» вместе с остальным творчеством Вагинова была предана забвению, затем напечатана в конце 1980-х и давно стала классикой. В последние 30 лет эта книга издавалась в разных вариантах. Дело в том, что, выпустив роман, Вагинов стал переписывать его. Он вносил изменения в готовые книги — вычеркивал, вписывал, заклеивал и вклеивал страницы, часто меняя смысл текста на прямо противоположный. Финальной редакции не существует — это текст, застывший в становлении, неуверенности (прямо связанной с самоощущением интеллигенции конца 1920-х). В новом издании, снабженном объемными комментариями и обильными иллюстрациями художницы Екатерины Посецельской, впервые показана вся сложность устройства этого романа. Разные версии тут сосуществуют, вступают в диалог прямо на странице, возникает практически новый текст.

Революция на языке палиндрома. Блок и Маяковский в поэтических трансформациях

Издательство Европейского университета

Небольшое сокровище для любителей авангардистских кунштюков. Центральный герой этой книги — Александр Кондратов, лингвист, биолог, автор массы научно-популярных книг, поэт, близкий «филологической школе», видная фигура ленинградского хиппи-движения, эксцентрик и экспериментатор. В 1967 году, к юбилею революции, Кондратов решил переписать поэму Маяковского «Хорошо!» — сделать ремейк, полностью состоящий из палиндромов. Его «Укор сроку» — иконоборческий трюк, в котором событие революции переворачивается и заворачивается в себя, марш превращается в околесицу. («Но вдалеке (лад — вон!) / не Женеве нежен / Ленин ел / уху / бурь. Труб / зовы, вызов: / „Иди, толп оплот, иди!“») В 1974-м, видимо, прочитав, ходивший в самиздате текст Кондратова, московский биолог и поэт-палиндромист Борис Гольдштейн создал своего рода оммаж — «Укол Блоку», в котором произвел ту же операцию с поэмой «Двенадцать». Помимо самих текстов, в книге — ряд статей о теории и истории палиндрома.

Евгений Герф

Река быть

Виртуальная галерея

Большое собрание стихов Евгения Герфа — очередное доказательство того, что история советского поэтического андерграунда еще не написана. Герф оказался практически забытым автором задолго до смерти — отчасти потому, что сам не хотел литературной славы. В его биографии ничто попаданию в подпольный канон не препятствовало: всю жизнь работавший участковым врачом, Герф был зятем знаменитого переводчика Льва Копелева, приятельствовал с Бродским, входил в общину православных диссидентов вокруг Дмитрия Дудко, публиковался в тамиздате, имел проблемы с КГБ. Его стихи — очень шестидесятнические. Не в смысле эстрадности, а в том, как они вырастают из обыденной речи. Это почти конкретизм, но в особенно светлом варианте, очищенный от всякого аналитического цинизма и переходящий в своего рода духовную поэзию. «Вот она, поэма! / Воробьиный ток. / Бритвенного крема / белый холодок. // Легкая котомка. / Иду на вы! / Кованой травы / ломкая соломка».

Василий Кондратьев

Показания поэтов

НЛО

За 20 лет, прошедшие с момента гибели петербургского поэта, прозаика и эссеиста Василия Кондратьева, вокруг его фигуры сложился тихий культ. У него есть репутация автора непонятого, но украдкой повлиявшего на всю постсоветскую новаторскую литературу. Отчасти ощущение загадочности возникало из-за труднодоступности самих текстов. Три года назад наконец вышла книга стихов, а теперь — долгожданное собрание прозы и эссе. Стоит заметить, что границы между тем и другим у Кондратьева крайне расплывчаты. Все его тексты объединяет изысканный дендизм, ускользающая меланхолия. Все они будто бы немного переводы, но не в смысле искусственности слога, а, наоборот, в желании сделать родной язык неродным, немного чужим и тем придать ему таинственное очарование. Здесь Кондратьев был наследником Кузмина, Юркуна, Николева и других эстетов 1920-х, которым посвящены многие его тексты.

Андрей Зорин

Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения

НЛО

Новая книга Андрея Зорина выглядит довольно неожиданно. Большие ученые редко обращаются сейчас к биографическому жанру. Он стесняет, задает слишком четкие конвенции повествования. Тем не менее это — настоящая ЖЗЛ, или, точнее, то, что называется «критическая биография» (акцент больше на текстах, чем событиях). Изначально книга издана по-английски, предназначена для читателя, все же смотрящего на толстовский культ немного издали. Этим во многом объясняется задача. Тут нет никакого ревизионизма, но есть стремление слегка стянуть с Толстого маску сварливого титана, чтобы заново утвердить его в роли великого писателя. Как и положено в биографии, рассказ идет от первого воспоминания до последнего вздоха, политика переплетается с интимной жизнью, а сквозь это переплетение прорастают знаменитые книги. Как известно, Толстой — главный из русских классиков, занимавшихся тщательным, почти изуверским самоанализом, так что биограф оказывается здесь свидетелем и соучастником.

Сергей Плохий

Человек, стрелявший ядом. История одного шпиона времен холодной войны

Corpus

Перевод: Сергей Лунин

Сергей Плохий — автор недавно вышедшей по-русски новой истории Украины «Врата Европы». Если та — почти учебник, то у этой жанр более легкомысленный. Это документальный триллер в духе Джона Ле Карре и Яна Флеминга. Само название отсылает к роману последнего «Человек с золотым пистолетом» (так что более точным переводом было бы «Человек с ядовитым пистолетом»). Герой здесь — Богдан Сташинский. Протеже Хрущёва, агент КГБ, специализировавшийся на уничтожении видных украинских националистов, и перебежчик, на показаниях которого во многом строились западные представления о работе советских спецслужб. В своем самом известном деле, убийстве скрывавшегося в Мюнхене вождя УПА Степана Бандеры, Сташинский использовал тот самый пистолет, заряженный гильзами с ядом, вдохновивший многих авторов шпионского чтива. Плохий, насколько возможно, подробно реконструирует его путь: заложника спецслужб, образцового киллера и знаменитого предателя.

Евгений Добренко

Поздний сталинизм. Эстетика политики

НЛО

Евгений Добренко

Поздний сталинизм. Эстетика политики

НЛО

Написанный одним из главных исследователей культуры сталинского времени Евгением Добренко монументальный двухтомник посвящен позднему сталинизму. Эти восемь лет оказалась для историков чем-то вроде слепого пятна. На фоне эпохи репрессий, войны, оттепели и других бурных эпизодов они выглядят периодом, когда не происходит ничего значительного. Политика этого времени — консервация, искусство — безжизненное повторение. Добренко показывает: процессы, которые разворачивались в 1946–1953 годах, имеют принципиальное значение для всей русской истории. Именно в послевоенные годы формируется советская нация. Как обычно бывает в национальном строительстве, решительное влияние на устройство самосознания этого только родившегося народа оказывает культура. Добренко всесторонне исследует идеологическую механику послевоенного кино, литературы, театра, а также гуманитарной и естественной науки (превратившейся в ходе лысенковских экспериментов в своего рода искусство).

Александра Архипова, Анна Кирзюк

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

НЛО

Книга антропологов Александры Архиповой и Анны Кирзюк посвящена советским городским легендам — фантастическим историям, в которых новости сплавляются с архаикой, а детские страшилки приобретают вес политического аргумента. Вредители прячут профиль Троцкого на спичечном коробке, а Мао укрывается в складках китайского ковра. Немецкая группа «Чингисхан» поет в знаменитой песне «Moskau» о скорой мести Третьего рейха. Тайная еврейская жена околдовала Сталина. Черная «Волга» ездит по Москве, и попадающиеся на ее пути исчезают бесследно. Архипова и Кирзюк подробно исследуют, как в городских легендах отражались важнейшие вехи советской истории, как трансформировались они на разных территориях и в разных социальных слоях, как власть то боролась с легендами, то, наоборот, использовала и даже распространяла их. «Опасные советские вещи» — не сборник потешных историй. Это фундированное, но и увлекательно написанное научное исследование о том, как фольклор отражает политическое сознание.

Валерий Легасов: Высвечено Чернобылем

АСТ

В 1986 году академик Валерий Легасов был членом правительственной комиссии по расследованию причин аварии на Чернобыльской АЭС. В следующие два года, благодаря попыткам добиться реформ в управлении наукой, он превратился из влиятельного советского химика в парию и в 1988-м покончил с собой. В этом году он стал главным героем сериала «Чернобыль». Повод для выхода книги — успех последнего. Во многом ее цель — показать настоящего Легасова. В сериале он почти диссидент, отчаянный борец с системой. На деле он воплощал и лучшие ее качества, был прекрасным организатором, чьими усилиями были минимизированы последствия катастрофы. Легасов был типичным реформатором перестройки, а его трагическая постчернобыльская судьба — свидетельство ее коллапса. Главная часть книги — надиктованные незадолго до смерти воспоминания ученого. В приложениях — несколько интервью Легасова и ряд статей, написанных его коллегами, физиками и химиками, также работавшими в Чернобыле.

Маргалит Фокс

Конан Дойль на стороне защиты

Альпина нон-фикшн

Перевод: Ирина Майгурова

В канун Рождества 1908 года в Глазго была убита старая леди по имени Марион Гилкрист. Убийца унес с собой единственную вещь — бриллиантовую брошь. Через несколько месяцев полиция обнаружила похожую в собственности Оскара Слейтера, еврея, немецкого эмигранта, балагура, игрока, возможно еще и сутенера. Слейтер был идеальным подозреваемым. Несмотря на отсутствие серьезных улик, он был приговорен к пожизненному заключению. Почти 20 лет он провел в одиночной камере, откуда смог переправить записку создателю Шерлока Холмса. В народном сознании Артур Конан Дойль к этому времени практически слился со своим знаменитым героем. В этой истории стареющий писатель действительно выступает как детектив, вскрывает возникшую вокруг дела Слейтера сеть интриг и в конце концов добивается его освобождения. Несмотря на мировой культ Конан Дойля, до сих пор этот эпизод его биографии был известен лишь в самых общих чертах. Американская журналистка Маргалит Фокс предпринимает собственное архивное расследование и создает документальный детектив вполне в холмсовском духе.

Григорий Ревзин

Как устроен город

Strelka Press

Новая книга историка архитектуры Григория Ревзина родилась из проекта в журнале «Коммерсантъ-Weekend». Этот сборник эссе — нечто вроде малого учебника урбанистики, но учебника не университетского, а максимально свободного. Сам Ревзин пишет в предисловии, что думал назвать книгу «Поэтика города» — с акцентом на близости поэтики и поэзии. Каждое эссе — философская фигура, поэтический троп или архетип городского мифа. Ревзин рассказывает о вещах, из которых сделан любой город: о местах (проспект, квартал, площадь, переулок), зданиях (храм, фабрика, универмаг), персонажах (жрецы, рабочие, торговцы, власть), о стихиях, составляющих городскую жизнь (власть, деньги, спорт). Что важно, многовековая перспектива, отстраненный взгляд историка и теоретика тут переплетаются со взглядом практика, вовлеченного в переустройство вполне конкретного городского пространства.

Мишель Фуко

Речь и истина. Лекции о парресии (1982–1983)

Издательский дом «Дело»

Перевод: Дмитрий Кралечкин

Среди классиков французской мысли ХХ века Мишель Фуко едва ли не лучше всего представлен по-русски, переведены почти все основные работы. Эта книга совсем поздняя, в какой-то степени неоконченная. В нее входят несколько лекций, прочитанных философом в 1982–1983 годах, за год до смерти. Фуко не успел их обработать, это — сырая устная речь. Их тема — парресия: греческое понятие, буквальный перевод которого — «говорение всего». Иными словами: высказывание истины, полная откровенность. Фуко прослеживает эволюцию парресии у Платона, Еврипида, эпикурейцев, стоиков и киников. Эти разыскания, конечно же, не чистая культурная археология. «Речь и истина» — часть многолетнего проекта Фуко по ревизии и реполитизации античности. Их цель не только деконструкция основ европейской культуры, но и поиск новых оснований для утверждения истины. Истина у Фуко не имеет никакого трансцендентального, метафизического измерения. Это этическое понятие, напрямую связанное с политическим мужеством.

Жан-Пьер Дюпюи

Малая метафизика цунами

Издательство Ивана Лимбаха

Перевод: Анастасия Захаревич

У французского философа Жан-Пьера Дюпюи — необычная траектория. Он обратился к философии в конце в 1970-х, будучи успешным специалистом в области высоких технологий, но главной своей специальностью сделал не философию техники, а область на границе антропологии и метафизики. Эта небольшая книга написана в 2005 году — вскоре после того, как разрушительное цунами унесло жизни тысяч людей в Азии. Дюпюи задается вопросом о восприятии катастроф и обнаруживает парадокс: люди всегда видят в природных катаклизмах этическое измерение, кару за грехи. Одновременно с тем ужасные события, причиной которых является сам человек,— Освенцим, Хиросима, войны — воспринимаются как катастрофы естественные, трагические, но не зависящие от нашей воли. Это мироощущение он называет «просвещенным катастрофизмом». Его смысл — в изгнании насилия за пределы человеческой ответственности, превращение его в притворно объективную силу, недоступную нашему контролю.

Реза Негарестани

Циклонопедия. Соучастие с анонимными материалами

Носорог

Перевод: Полина Ханова

Вышедший в 2008 году роман иранского философа Резы Негарестани сформировал моду на спекулятивный реализм в его бесчеловечно игривом, квазимистическом изводе, оказал изрядное влияние на современное искусство и стал по-настоящему культовой книгой, что с философией сейчас случается не слишком часто. «Циклонопедия», впрочем, и создана с расчетом на бытование по ту сторону и академической мысли, и конвенциональной литературы. Скорее — на потребление отчасти субкультурно-гиковское, отчасти — эзотерически-сектантское. Ее окружает аура таинственности (когда книга вышла по-английски, многие решили, что Негарестани — фигура выдуманная, эксцентричная мистификация кого-то из известных философов). «Циклонопедия» — нечто среднее между конспирологическим романом, опытом политэкономической критики и оккультистским трактатом. Делёз сливается с Лавкрафтом, восточные демоны — с потоками нефти. Человечество оказывается пассивной фишкой в темной и липкой игре.

Франко «Бифо» Берарди

Душа за работой. От отчуждения к автономии

Grundrisse

Перевод: Кирилл Чекалов

Классик современной левой теории, Франко Берарди, с юности подписывавшийся прозвищем Бифо, в 13 лет вступил в молодежное отделение итальянской компартии, принимал активное участие в студенческих волнениях 1968-го, создал первую в Европе пиратскую радиостанцию, сидел в тюрьме по обвинению в близости к «Красным бригадам», объездил весь мир, в Париже сблизился с Фуко и Гваттари и предпринял в своих работах 70-х ревизию марксизма с учетом психоанализа, постструктурализма и философии технологий. Его довольно поздняя книга «Душа за работой» вышла по-английски в 2009 году. Это во многом взгляд назад, попытка подведения итогов и поиск перспектив. Если упрощать ее идеи: современный капитализм не основан на эксплуатации тела, его главным продуктом давно не являются товары. В постиндустриальной экономике работает душа. Система строится на бесконечном производстве знаков. А значит, и практики освобождения должны быть основаны на своего рода политическом лечении и перенастройке самой человеческой коммуникации.

Ричард Вайнен

Долгий ’68. Радикальный протест и его враги

Альпина нон-фикшн

Перевод: Андрей Захаров, Армен Арамян, Константин Митрошенков

Если книга Берарди вырастает прямо из опыта 1968 года, то недавнее исследование британского историка Ричарда Вайнена представляет попытку относительно беспристрастного взгляда снаружи. Это массивный обзор протестов и бунтов в политике, обществе, культуре 1960–1970-х. Баррикады в Париже, захваты заводов и университетов, «Черные пантеры», феминизм, Пражская весна, протесты против Вьетнама, психоделики, сексуальная революции и так далее. Вайнен предпочитает говорить о «долгом 68», растягивающемся на десятилетие. Главное преимущество книги — панорамный взгляд. Он же — главная проблема. Здесь много статистики, общих мест и не слишком много глубокого анализа. Впрочем, еще одна интересная черта: обычно нарративы о 1968-м строятся вокруг Франции и Италии, Вайнен же уделяет не меньше места родной Британии.

Адам Туз

Крах. Как десятилетие финансовых кризисов изменило мир

Издательский дом «Дело»

Перевод: Николай Эдельман

Еще один современный британский историк, Адам Туз, известен исследованиями о Третьем рейхе и мировых войнах, но в этой книге он общается к истории новейшей. Ее сюжет — финансовый кризис 2008 года. Событие, будто бы только что бывшее сюжетом новостей, становится предметом детальной исторической реконструкции. Биржевой крах 2008 года, казавшийся поначалу локальной проблемой Уолл-стрит, был кризисом всей системы глобального капитализма в том виде, в котором она сформировалась к началу XXI века, результатом неолиберальной веры правителей в силу нерегулируемого рынка, его способность к самовосстановлению. Как показывает Туз, мы до сих пор живем в последствиях краха этой глобальности: он детально прослеживает нити, ведущие от событий осени 2008-го к «Брекситу», войне на Украине, финансовому коллапсу Греции, избранию Трампа и другим удручающим событиям дня сегодняшнего.

Джордж Оруэлл

Дневники

Альпина нон-фикшн

Перевод: Виктор Голышев, Леонид Мотылев, Марк Дадян, Любовь Сумм

Джордж Оруэлл вел дневники всю сознательную жизнь. В 2009 году английский литературовед, автор оруэлловской биографии Питер Дэвисон собрал все, что удалось найти, и подробно прокомментировал. События здесь начинаются осенью 1931 года — молодой Оруэлл, недавно вернувшийся из Бирмы, отправляется в Кент на уборку хмеля, чтобы испытать жизнь простого рабочего,— и кончаются в 1949-м предсмертными записями из больницы. Есть и лакуны. Главная из них — дневник времен гражданской войны в Испании, самого бурного периода в оруэлловской биографии. Записи эти были конфискованы НКВД (в СССР Оруэлла считали опасным троцкистом) и, по всей видимости, до сих пор хранятся где-то в московских архивах. Оставшиеся записи: путешествия, войны, политика, литература. Но не в меньшей степени и частная жизнь — особенно садоводство, в иные периоды занимавшее писателя едва ли не больше судьбы Европы.

Ман Рэй

Автопортрет

Клаудберри

Перевод: Яна Палехова Кюст, Эля Новопашенная, Анна Логинова, Александра Устюжанина

Художник, режиссер и изобретатель сюрреалистической фотографии Эммануэль Радницкий, известный под псевдонимом Ман Рей, выпустил свои мемуары в 1963 году. Ему было за 70, репутация возмутителя спокойствия была давно позади, он спокойно предавался воспоминаниям. Вопреки тому, что можно ожидать, «Автопортреты» — не пульсирующее сюрреалистическое письмо, а классическая автобиография. Рассказ о детстве, художественных поисках, международном успехе, очаровательных моделях и знаменитых взбалмошных друзьях. Место действия: Париж и Нью-Йорк. Герои: Пикассо, Дюшан, Элюар, Анри Руссо, Джойс, Гертруда Стайн, Альфред Стиглиц, Хемингуэй и прочие. Немного мифологии, немного старых обид, много дружеских подмигиваний. Обаятельная, ироничная и довольно нарциссичная книга, полностью соответствующая канонам жанра «жизнь богемы».

Марсель Дюшан. Беседы с Пьером Кабанном

Ad Marginem — МСИ «Гараж»

Перевод: Алексей Шестаков

Отличная пара к мемуарам Мана Рея — книга бесед с его приятелем и главным новатором в искусстве ХХ века. Французский критик Пьер Кабанн встретился с Марселем Дюшаном в 1966 году. Тому оставалось пара месяцев до 80 и два года до смерти. Он впервые оказался готов обстоятельно поговорить. К этому времени Дюшана считали своим учителем десятки художников, его превозносили и ниспровергали. Ему же было по большому счету все равно. Дюшан удалился с художественной сцены, жил в любовно пестуемом, почти дзенском безделии и сам давно бросил делать искусство (точнее, притворялся, что бросил: последние свои работы он велел экспонировать после смерти). В отличие от словоохотливого Мана Рея, Дюшан остается сдержан, лукав и о многом рассказывает будто бы с неохотой. Впрочем, поэтому здесь, возможно, больше ценных сведений об истории европейского авангарда. Это не отшлифованные мемуары, а живая речь.

Марина Абрамович

Пройти сквозь стены

АСТ

Перевод: Катя Ганюшина

Еще одна художественная автобиография — точнее, монолог, записанный Мариной Абрамович при помощи журналиста Дэвида Куна. Разумеется, мемуары классика перформанса тоже перформанс: шоковая терапия, сеанс обнажения, жестокий по отношению к себе и к зрителю, публичная исповедь и изгнание демонов. Абрамович рассказывает о мрачном детстве в социалистической Югославии, о художественном становлении, диалогах с Бойсом, драматическом романе с Улаем (представляющимся в этой откровенной версии далеко не таким романтичным, как гласит привычная легенда), переходит от арт-бизнеса к интимнейшим деталям, вынимает из шкафов десятки скелетов. Как и ее искусство, текст этот местами немного претенциозный и тем не менее безусловно сильный.

Наталья Милосердова

Барская

Сеанс

Первая книга новой серии «F-кино», посвященной женщинам-кинематографистам,— объемная биография актрисы, фотомодели, сценариста и режиссера Маргариты Барской. Несколько лет она числилась среди лидеров советского киноискусства, а затем была практически стерта из истории. Актриса Довженко, жена Петра Чардынина, близкая знакомая Радека и Макаренко, Барская получила репутацию признанного новатора в 1930-х, уже не самое благосклонное к экспериментам время. Она стала одним из пионеров мирового детского кино. Ее «Рваными башмаками» восхищались Горький и Ромен Роллан. Однако уже к концу десятилетия Барская была изгнана из профессии и покончила с собой. Написанная киноведом Натальей Милосердовой книга тщательным и любовным образом реконструирует ее жизнь и карьеру. Таких достойных биографий не слишком много даже и о более известных фигурах.

Эмили Бикертон

Краткая история «Кайе дю Синема»

Сеанс

Перевод: Сергей Афонин, Николай Махлаюк, Владимир Правосудов, Елизавета Чебучева

Французский Cahiers du Cinema — журнал, в равной мере изменивший историю кинематографа и кинокритики. Книга Эмили Бикертон прослеживает историю самого журнала. Знаменитый его период — 1950-е: молодые критики под руководством Андре Базена воюют с «папашиными фильмами», превозносят Бергмана и Росселлини, изобретают теорию «авторского кино», вводя Альфреда Хичкока и Джона Форда в канон большого искусства. Затем пятеро из них — Годар, Трюффо, Шаброль, Риветт и Ромер — решают попробовать свои силы в режиссуре. Рождается французская новая волна. Однако история на этом не кончается. На протяжении еще двух десятилетий «Кайе» постоянно менялся. Его авторы увлекались марксизмом и психоанализом, журнал превращался в печатный орган французских маоистов и, наоборот, в апологию голливудской индустрии. Он всегда рождался из споров и столкновений, которые Бикертон с увлечением реконструирует.

Владимир Козлов, Иван Смех

Следы на снегу. Краткая история сибирского панка

Common place

Сибирский панк — сообщество музыкантов и поэтов, сформировавшееся в 1980-х и начале 1990-х в Омске, Новосибирске, Екатеринбурге и еще нескольких городах с призрачным центром в виде группы «Гражданская оборона»,— одно из самых увлекательных явлений в истории русской музыки. По многим причинам: место, казавшееся культурной периферией, превращается в бурлящий котел идей, слов и звуков; десятки гениев, безумцев и трикстеров вдруг находят друг друга и образуют огромную сеть. За последние десятилетия о сибирском панке сформировался вполне устойчивый миф. Персонажи его, главным образом, фигуры первой величины: Егор Летов, Янка Дягилева, Мирослав Немиров. Многое остается за кадром. Книга писателя и режиссера Владимира Козлова и музыканта, участника группы «Ленина пакет» Ивана Смеха пытается этот миф немного переписать, децентрализовать и уточнить. Тут нет попытки выстроить объективную картину. Это 600-страничное коллажное полотно, состоящее из разговоров с десятками участников сибирского панк-движения.

Зак О’Малли Гринберг

Три короля. Как Доктор Дре, Джей-Зи и Дидди сделали хип-хоп многомиллиардной индустрией

Individuum

Перевод: Дмитрий Куркин

Журналист Зак О’Малли Гринберг — старший редактор Forbes, автор книги о финансовой империи Майкла Джексона и биографии рэпера Джей-Зи. В «Трех королях» он вновь возвращается к последнему. Остальные два — Доктор Дре и Дидди (он же Паф Дэдди). Именно эта троица несет ответственность за превращение хип-хопа из субкультуры недовольных в грандиозную индустрию. Гринберг прослеживает путь своих героев от баттлов, граффити и уличных войн к многомиллионным контрактам, корпорациям, производящим наушники и кроссовки, и полноценному участию в американской политике. В «Трех королях» не слишком много сказано о музыке как таковой. Нет здесь и смакования секса, насилия и роскоши, на которое всегда соблазняет хип-хоп-культура. Зато подробностей о том, что собой представляет рэп как экономическая система и как социальная структура, тут множество.

Грант Моррисон

Супербоги

КоЛибри — Азбука

Перевод: Анастасия Грызунова

За последние годы фильмы и комиксы о супергероях окончательно перестали быть развлечением для гиков. Точнее, грань между гиками и простым читателем полностью стерлась. При всей его кажущейся простоте войти в супергеройский мир с разбега трудно. Эта книга — идеальное подспорье. Британец Грант Моррисон — один из главных действующих авторов жанра. В 1980-х он создал «Animal Man», один из манифестов постмодернизма в супергероике, в следующие десятилетия написал десяток книг о Супермене и Бэтмене. Тут он отходит от практики и пробует себя в роли хроникера и теоретика. Это обстоятельная история комиксов с конца 1930-х до сегодняшнего дня, попытка объяснить, как истории о защитниках справедливости в обтягивающих костюмах превратились из бульварного курьеза в настоящее искусство. Во второй половине книги, там, где Моррисон становится полноценным участником истории, о которой рассказывает, он во многом переходит к мемуарам и сам представляется супергероем, титаном рисованной литературы. Читателю стоит быть толерантным к дозе самолюбования.

Джонатан Франзен

Конец конца Земли

Corpus

Перевод: Леонид Мотылев, Юлия Полещук

Автор «Безгрешности» и «Поправок», Джонатан Франзен — главный на сегодняшний день производитель больших американских романов. Эта книга — нетипичная для него малая форма. Сборник эссе, написанных в разные годы, но объединенных двумя темами. Первая из них — глобальное потепление и сопутствующие экологические катастрофы. Франзен скорее не активист, а меланхолик. Он оплакивает мир с его многообразной красотой, считает планету почти обреченной и дает катастрофические прогнозы. Особенно в отношении Антарктиды: путешествию на Южный полюс посвящен один из текстов книги — это и есть тот географический конец Земли, которому приходит конец трагический. Стоит заметить: большинство авторов, занимающихся экологической повесткой, к книге крайне критичны. Зато вторая ее тема — птицы, и здесь страстный бердвотчер Франзен — в своей стихии. Она переполнена рассказами о встречах с пингвинами, перепелками, какаду. Жанр лучших ее фрагментов — сентиментальная орнитология.

Линор Горалик, Мария Вуль

203 истории про платья

АСТ

Новая книга писательницы и эссеиста Линор Горалик, собранная вместе с журналисткой Марией Вуль, выросла буквально из поста в фейсбуке. В поисках сюжета для рекламного видео Горалик попросила подписчиков рассказать запомнившиеся им истории о платьях. Рассказов набралась пара сотен, и Горалик решила объединить их в книгу. Платье — это идеальная вещь-сюжет (примерно как гоголевская шинель). Как пишет Горалик в предисловии: юбка, брюки, кроссовки могут быть главами, но платье всегда целый роман. Истории в книге разделены по поджанрам — детские платья (вроде романов взросления), платья мам и бабушек (семейная хроника), свадебные платья, платья, с которыми связаны особенные истории, и платья, наоборот, несчастливые. Наконец, платья, которых попросту не было, несостоявшиеся. Книга эта — первая в новой серии, затеянной проектом PostPost.Media. Дальше будут сборники частных историй и на другие темы.

Стоя

Философия, порно и котики

Individuum

Перевод: Алина Адырхаева

Джессика Стоядинович, более известная как Стоя,— самая знаменитая фигура в современной порноиндустрии. Знаменитая тем, что пытается вывести порно из культурного гетто, превратить в достойное, в какой-то мере даже интеллектуальное занятие. Помимо основной деятельности Стоя участвует в авангардных спектаклях, снимается в феминистских сериалах и ведет колонки. «Философия, порно и котики» — собрание небольших заметок, написанных для Esquire, The New York Times, The Guardian и прочих изданий. Темы самые разные: политика, религия, экономика, тяготы публичности, проблемы современного английского, отношения порно и искусства, секс во всем его разнообразии. Стоя цитирует Батая, критикует Трампа и патриархат, поучает неопытные молодые души, воспевает чудесные возможности человеческого тела и всеми силами разрушает стереотипы о том, что порнозвезда — это немой образ для проекции чужих фантазий. Она вполне может ответить — язвительно и жестко.

Выбор Лизы Биргер

Александра Литвина, Аня Десницкая

Транссиб

Самокат

Изданная при поддержке РЖД книга-путешествие по главной железнодорожной магистрали России. Александра Литвина и иллюстратор Аня Десницкая в очередной раз показали, как хорошо понимают друг друга, придумывая сложносочиненные истории про Россию. Все станции Транссиба представлены не только архитектурой, историей и местными сувенирами, но и речью живущих на них детей. Россия оказывается здесь протяженной не только в пространстве, но и во времени, а между всеми временами протягивается связь.

Катя Ковалевская

Планета чудес

Ай

Чудесная интерактивная книжка с нежными иллюстрациями объяснит совсем маленьким детям устройство планеты: вращая колесико, можно самому управлять сменой времен года, приливами и отливами, переходом воды из жидкого в газообразное состояние, северным сиянием и радугой. И даже хорошо, что книжка немного сложная, потому что тенденция все детям разжевывать в последние годы немного утомила, пусть учат наклон земной оси как есть: 23,44°!

Мария-Кристина Сайн-Витгенштейн Ноттебом

Старые мастера рулят! Как смотреть на картины вместе с детьми

Ad Marginem

Перевод: Александра Соколинская

Невероятно разумно устроенная книга предлагает смотреть на картины не просто потому, что они условно прекрасны, а потому, что они рассказывают истории, которые нам близки и интересны: о маленьких королях и королевах (Ван Дейк и Веласкес), светских дамах (Энгр и Климт), рыцарях, спортивных состязаниях, устройстве быта. Автор предлагает сначала понять, что происходит на картине, а потом уже — как это сделано. Так и правда гораздо интереснее.

Ляля Кандаурова

Как слушать музыку

Альпина Паблишер

Музыку и фильмы можно читать, как книги, и, в общем, немногих базовых знаний достаточно, чтобы в этом чтении не потеряться. «Как слушать музыку» музыканта и просветителя Ляли Кандауровой подробно раскладывает историю музыки от григорианских песнопений до постминимализма, дает восемь правил «чтения» музыкального произведения (состав исполнителей, сюжет, ритм) и довольно увлекательно рассказывает, что будет с музыкой дальше. А еще в книге есть QR-коды, чтобы не только читать, но и слушать. Одновременно вышла книга Антона Долина «Как смотреть кино», кратко объясняющая, что такое монтаж и сценарий, как «читать» фильм и с каких фильмов стоит начинать знакомство с киноисторией.

Магдалена Еленская

Архистория. Рассказы об архитектуре

Albus Corvus

Перевод: Наталия Стефанович

Архитектор Маргарита Еленская объясняет, зачем нам нужна архитектура и как она устроена. В каждой главе, будь она посвящена кирпичу или арочным конструкциям, разворачивается своя маленькая история архитектуры — от старейших зданий к новейшим. И про каждое строение подробно рассказано, кто его строил, когда и для каких целей, ну и как, конечно. В итоге можно узнать, что материалы и формы, из которых состоит архитектура, всегда возникают не просто так и у них тоже есть своя история.

Мария Бойко

Почему бриллианты дороже воды? И еще 47 вопросов про экономику

Розовый жираф

Мария Бойко окончила Лондонскую школу экономики и уже много лет преподает экономику в школах и вузах. Она автор «Азов экономики» — пожалуй, лучшего школьного учебника экономики на русском языке. А теперь еще и книжки для детей, которую следовало бы почитать многим взрослым. Потому что здесь с первых страниц найдутся понятные ответы и на многие взрослые вопросы: почему билеты в Эрмитаж дороже для иностранцев и почему не получается забрать деньги у богатых и раздать их бедным.

Сусана Монтеагудо, Луис Демано

Иллюстрированная история рока

Albus Corvus

Перевод: Сергей Петров

Эта испанская история рока выглядит как расширенный список для обязательного прослушивания с пояснениями и веселыми картинками: разноглазая матрешка Зигги Стардаста, Боб Марли в образе льва, The National и The White Stripes в постскриптуме. Но книга хороша не только тем, что перечисляет много важных, иногда незнакомых имен и песен. Рок представлен здесь целиком, как индустрия — с фестивалями, революциями, хитами, фанатами и даже мертвецами.

Звездная пыль под подушкой. Детский альманах

Кит

Детские альманахи оказались забыты с советских времен, но этот сборник рассказов, стихов, задач и удивительных фактов в замечательно разнообразных иллюстрациях доказывает, насколько такая форма органично подходит современному эклектичному миру. Тема первого альманаха из будущей большой серии — маленькое. Это становится поводом поговорить и об устройстве фракталов, и о картинах пуантилистов, и о том, как все фильмы о Гарри Поттере умещаются на маленькую флешку.

Михаил Пальцев, Игорь Кветной

Путешествие по миру медицины: от древних времен до наших дней

Молодая мама

Книга доктора и профессора медицинских наук отчасти даже романтична — эту историю медицины пишут друг другу в нежных письмах правнук российского акушера и праправнучка испанского нейробиолога, ученики медицинских факультетов. В письмах складывается история медицины от Гиппократа до Нобелевской премии 2018 года. Как психическая болезнь Георга III положила начало психиатрии, как современные ученые собрали небольшую коллекцию нейромедиаторов и почему они считают, что современного человека можно было бы генетически улучшить, а то мы отстаем — в том числе и от собственных достижений.

Тамара Эйдельман

20 загадок русской истории

Пешком в историю

Новая книга историка Тамары Эйдельман понятно и четко объясняет, почему единой, правильной истории быть не может, есть только мифы и версии. История распадается на основные точки, в каждой из которой все могло быть совсем не так, как нам рассказывали. Призывали ли варягов на Русь? Правда ли ливонские рыцари в полном облачении не побоялись пойти в апреле на тонкий лед, чтобы провалиться под него? Был ли Ленин немецким шпионом и самостоятельно ли советские ученые изобрели атомную бомбу? Нет ответа, но есть версии, из которых каждый волен выбирать самостоятельно.

Тим Скоренко

Думай и изобретай

Росмэн

Иллюстрации: Тимофей Яржомбек

Тим Скоренко, писатель и популяризатор науки, автор «Изобретено в России» и «Изобретено в СССР», открывает мир изобретений детям. Эта книга на зависть структурирована и понятна, с задачами и решениями. Задачи — одна интереснее другой: как решить проблему загрязнения питьевой воды в Африке или мотивировать людей рано вставать и следить за здоровьем. Изобретения предстают как бесконечное море возможностей: можно переизобрести колесо, можно запатентовать 1000 изобретений. А можно, придумав что-то интересное, еще и суметь это продать — например, рюкзак для сбора коровьего метана, решающий проблему глобального потепления и альтернативного топлива одновременно.

Ребекка Дотремер

Настоящая жизнь Жакомина Гейнсборо

МИФ

Перевод: Ася Петрова

У Ребекки Дотремер немало поклонников — она умеет создавать узнаваемые, подробные и полные удивительных деталей магические миры. Но придуманная ею философская сказка хороша не только картинками. Это история про зайчика, который буквально жил, жил и умер — а в перерыве дружил с друзьями, выучил восемь языков, путешествовал, воспитал трех маленьких зайцев, провел 293 пикника и накопил больше трех миллиардов воспоминаний. Маленькая притча, позволяющая увидеть красоту и смысл обычной, негероической жизни.

Лео Лионни

Хамелеон

Самокат

Перевод: Ольга Варшавер

Очень простая детская книжечка про хамелеона в поисках собственного цвета — на деле классика одного из главных детских художников прошлого века. За свою сорокалетнюю карьеру Лео Лионни нарисовал множество книг и получил четыре медали Калдекотта. За 20 лет, прошедших со смерти Лионни, книги его не утратили популярности. Секрет в том, что, хотя на вид это очень простые книжки с яркими иллюстрациями, в каждой случается небольшое чудо: одинокий хамелеон находит друга или, как в главной его книжке, ленивая мышь неожиданно оказывается самой работящей.

Тилли Уолден

Пируэт

Бумкнига

Перевод: Александра Хазина

Графические мемуары бывшей профессиональной фигуристки Тилли Уолден получили в прошлом году высшую награду в мире комиксов — премию Уилла Айснера. Это не просто история про сложности профессионального спорта, бесконечные тренировки и постоянные унижения. Это еще и история девочки-подростка, которая ищет себя, сопротивляясь давлению взрослых и друзей: и на катке жизнь — борьба, и за пределами катка не слаще.

Ури Орлев

Остров на Птичьей улице

Самокат

Перевод: Елена Байбикова

Роман о мальчике, который прячется от нацистов в развалинах разрушенного дома и верит, что отец однажды придет и найдет его,— одна из самых известных подростковых книг прошлого века: в 1990 году Ури Орлев получил за него премию Януша Корчака, в 1996-м — премию Ганса Христиана Андерсена. На русском он выходит не впервые, но впервые — в действительно отличном переводе. Ури Орлев и сам пережил нечто подобное истории своего героя — в годы войны они с братом прятались по польским семьям, а когда их обнаружили, год провели в лагере Берген-Бельзен. Несмотря на это, и автор, и его герои сохраняют веру в счастливый конец.

Лариса Романовская

Слепая курица

Издательский проект А и Б

Повесть Ларисы Романовской «Слепая курица» — шорт-лист премии «Книгуру» 2018 года — рассказывает о жизни и взрослении в 1990-е. Жизнь подростка из интеллигентной московской семьи дана тут во всех подробностях: от безденежья до песен Янки в темных переулках и запойного чтения. Поскольку современным подросткам все эти реалии совершенно незнакомы, к тексту прилагается подробный комментарий (авторы комментария — Илья Бернштейн и Дмитрий Козлов), объясняющий, что происходило в это время со страной, что такое вещевые рынки, группа «Комбинация», ТОО и плеер с кнопками.

Луис Фитцью

Шпионка Гарриет

Волчок

Перевод: Ольга Бухина

C первой публикации «Шпионки Гарриет» в 1964 году она успела войти во все списки американской детской классики и повлиять на всю последующую культуру: без нее не было бы ни «Вероники Марс», ни романа Донны Тартт «Маленький друг». Просто удивительно, что на русском она выходит впервые. Впрочем, менее актуальной за годы она не стала: это по-прежнему история о том, как через наблюдение и игру научиться сочувствию и пониманию.

Пол Маккартни

Привет, дедулет!

Clever

Перевод: Ольга Варшавер

Ждать от рок-звезды хорошей детской книги опрометчиво, зато эти книги хорошо выглядят и быстро продаются. С Полом Маккартни, на первый взгляд, та же история: это незамысловатое собрание сказок, которые дедушка рассказывает внукам на ночь, каждый вечер совершая с ними воображаемое путешествие по далеким странам. Что отличает эту книгу от многих похожих — это то же ощущение счастья от открытия мира, которое всегда отличало битловские песни.

Алессио Де Санта

Мой брат Уолт Дисней

КомпасГид

Перевод: Андрей Манухин

Графический роман о жизни старшего брата Уолта Диснея Роя, тянувшего на себе всю финансовую сторону диснеевской компании,— не просто свежий взгляд на историю главной мультипликационной империи, но и любопытное свидетельство о жизни США первой половины ХХ века. Итальянский аниматор Алессио Де Санта семь лет собирал материал для книги, и она получилась по-настоящему увлекательной.

Павел Беренсевич

Носкаверы

Речь

Иллюстрации: Кася Колодзей

Перевод: Станислав Карпенок

Веселая и поучительная история о моде на носкаверы — тряпочки с завязками на носу, в которых все герои чувствуют себя одинаково по-идиотски, но снять их вопреки моде не могут. Книга выиграла премию польского фонда Астрид Линдгрен и замечательно просто объясняет, почему быть как все совсем не обязательно.

Комментарии

Рекомендуем

обсуждение

Профиль пользователя