В цифровой век в сфере массовых коммуникаций понятия ремесло, навык, профессия для многих выглядят анахронизмом. Каждый сам себе и репортер,и редактор
Фото: AFP
В цифровой век в сфере массовых коммуникаций понятия ремесло, навык, профессия для многих выглядят анахронизмом. Каждый сам себе и репортер,и редактор
Фото: AFP
Создатели «Википедии» призывают уничтожить СМИ как класс. Что предлагается взамен?
Журналистика должна стать из серьезной профессии чем-то иным — «всеобщим коллективным трудом». То есть кто угодно может и должен поставлять средствам массовой информации факты и прочее и редактировать их. Финансировать такую штуку «может и должна» аудитория — если ей нравится эта как бы социальная сеть…
Что в итоге получится? Самая обыкновенная «Википедия». То есть имитация энциклопедии, такой, где якобы любой может быть и автором, и редактором. А с предложением ускоренной википедизации СМИ выступает, как нетрудно догадаться, человек, эту самую «Википедию» создавший — его зовут Джимбо Уэйлс, и еще его коллега Орит Копел, который вместе с Уэйлсом открыл «вики-трибуну» (что это такое — смотри выше). Два упомянутых персонажа выступили со статьей в солидном американском журнале Foreign Affairs в подборке на общую тему «мир после Трампа» — имеется в виду прекрасный мир будущего.
В таких историях убедительнее всего выглядит диагноз ситуации, которая якобы не оставляет нам иного выхода, как сломать все остатки всяких СМИ и построить эту штуку заново.
Диагноз в данном случае столько раз звучал на множестве конференций по всему миру, что даже стал скучным: «интернет уничтожил журналистику» (и литературу, и образование). «Как раньше» не будет.
Потому что по всем странам люди все меньше доверяют СМИ — телевидению, радио, каким угодно, и все меньше их уважают, опросы прилагаются. Аудитории сокращаются. И СМИ разоряются — опять же по всему миру, потому что финансировать их с помощью рекламы не получается, реклама уходит в «новые медиа», к блогерам, в социальные сети и прочее.
Когда происходят такие несчастья, СМИ начинают идти во все тяжкие, чтобы как-то удержать аудиторию. И делают ровно то, что снижает к ним доверие,— придумывают заголовки-ловушки типа «Шок: что сказал такой-то» (подстрекающие человека открыть сообщение и выяснить, в чем шок). И еще начинают просто врать, снижать качество всякими прочими способами, гонясь за уходящей в интернет аудиторией. Так СМИ превращаются в очевидную угрозу обществам, вместо того чтобы приносить им пользу.
В общем, перед нами неуправляемый самораспад большой отрасли, без которой — и это очевидно — функционирование какого угодно общества невозможно. И диагноз, повторим, выглядит на первый взгляд убедительно.
Что же получится, если поддаться Уэйлсу и Копелу и сделать СМИ продуктом коллективной жизнедеятельности всех и каждого? Давайте посмотрим на их рецепт внимательнее: «чтобы спастись, журналистика должна пойти обратно к людям»; восстановить доверие людей поможет полная прозрачность.
Прозрачность? Мысль тут у авторов идеи такая: глобальное интернет-сообщество — которое, кстати, невиданно увеличило аудиторию новостей и мнений,— может успешно расправиться с любой тенденциозностью и повысить уровень нейтральности СМИ просто потому, что когда очень много редакторов и проверяющих, то они коллективно приведут все в порядок и на ходу сформируют истину. Тенденциозность, уклоны и направления — они ведь от чего возникают: когда начальники в СМИ (и стоящие за ними рекламодатели или иные влиятельные силы) навязывают свою позицию подчиненным. А тут не будет не только начальников, но и никакого разделения на работников СМИ и их аудиторию, а будет работать некое сообщество, которое и производит новости и комментарии, и потребляет их. И если люди знают, что сами участвуют в работе такого СМИ, то и доверять ему будут больше. Такая вот логика. Что касается денег, то система добровольных пожертвований, напоминают авторы, спасла лондонскую The Guardian от разорения, она избавилась от долгов и заработала в этом году около 1 млн долларов. То есть эта новая финансовая модель работы СМИ действует просто потому, что пока кое-где действует…
Теперь давайте посмотрим, что не так в этой идее, сильно напоминающей концепции самоуправляющихся общин, продвигавшиеся князем Кропоткиным (напомним, главным идеологом анархизма). Для начала, полной анархии тут не предполагается. Кто-то же должен эту «открытую платформу» начать выстраивать, учитывая, дословно, что «плохие акторы, такие как сетевые тролли и политически мотивированные участники, это угрозы, требующие системы обнаружения, модерации и удаления». И еще нужны «постоянные усилия, чтобы включать как можно большее разнообразие культур, религий, рас, полов, сексуальных ориентаций, географии и политических склонностей, чтобы не возникло уклонов».
А кто бы сомневался. Конечно, нужны усилия. Вот новости с довольно похожей платформы — с Facebook, где наложили запрет на распространение новостной ленты «Православие.Ru», вроде как потому, что это обидит кого-то на Украине. А раньше тот же Facebook прославился удалением англоязычного портала Arctic.ru, еще раньше удалил страницу с рецептами русской кухни. Потом восстановил… Понимаете, люди — они не всегда гении. Могут в чем-то не разобраться и что-то зря принять за угрозу, а могут сделать это вполне сознательно. В общем, совсем открытых платформ, видимо, не бывает. А когда цензор не один, а целое «сообщество», то тут и подавно все острые углы будут зашлифованы, останется серость и очевидность.
Далее, насчет доверия. А самой «Википедии» что, можно доверять? Если кто угодно может туда внести какую угодно правку, но при этом какие-то вещи все равно будут «обнаружены и удалены», если содержание этой энциклопедии может меняться хоть каждую минуту, то какое тут доверие? Перед нами любопытный эксперимент, и только.
Теперь насчет того, что «раньше» были правильные СМИ, которым доверяли, а сейчас им надо «пойти обратно к людям»: да ничего подобного. «Открытая платформа» википедистов была всегда — это городская площадь, на которой народ, сжегши пару-тройку ведьм, свободно обменивался новостями и редактировал их. А вот когда с парадного балкона что-то вещал официальный представитель курфюрста или епископа, то было СМИ. Ему могли верить или нет, но предполагалось, что тут информация уровнем выше, чем на площади внизу.
Журналист или учитель — это человек, что-то знающий и рассказывающий тем, кто не знает: абсолютно не демократическая штука, а только так — сверху вниз. Потому эти СМИ и вызывали доверие, что в них работали люди особо ценные, знающие и подготовленные. А кризис произошел всего-то, когда обрушилась модель более позднего времени, предполагавшая, что СМИ могут еще и сами себя финансировать. Стало меньше денег — начали суетиться и подрывать доверие, роняя свое высокое звание людей, несущих знания.
И тут нам объясняют, что этот кризис надо лечить радикально — уничтожив профессиональные СМИ как класс и сделать журналистами всех. Правда, убирая лишних…