Вчера президент России Владимир Путин на острове Бирючий в Азовском море провел переговоры с президентом Украины Леонидом Кучмой, а в городе Ейске — совещание по проблемам национальной безопасности России в Черноморском регионе. По наблюдению специального корреспондента Ъ АНДРЕЯ Ъ-КОЛЕСНИКОВА, два этих события крепко связаны друг с другом. Так, на совещании выяснилось, что между Украиной и Россией на многих участках не существует вообще никакой границы.
Если мэр Москвы Юрий Лужков только мечтает насыпать искусственных островов вокруг Сочи в Черном море (см. Ъ от 17 сентября), то в Азовском море острова уже есть. Это стало общеизвестно после того, как на одном из них, на острове Бирючий, встретились вчера президенты Украины и России.
Два лидера говорили о проблеме Азовского моря. Россия хочет, чтобы оно оставалось внутренним морем двух стран, Украина намерена открыть его для иностранных судов. Расстались президенты, видимо, "при своих".
В это время Владимира Путина давно ждали в Ейске, в филиале Военно-воздушной академии имени Гагарина. На совещание прилетели министр обороны Сергей Иванов, министр иностранных дел Игорь Иванов и директор ФСБ Николай Патрушев.
Я бы не сказал, что филиал академии в Ейске приспособлен для приема всех этих людей. Он удобен, видимо, только из соображений по организации мер безопасности. Тут, грубо говоря, и организовывать нечего. Все есть.
Основной учебный корпус, где и разворачивались главные события вчерашнего дня, напоминает районный дом культуры, последние полвека ждущий своей очереди на включение в список на капремонт. Между тем в училище сосредоточено будущее нашей авиации. Это будущее, впрочем, вызывает у меня большие вопросы после посещения учебных классов. Оборудование в них на первый взгляд того же возраста, что и сам ДК. Когда я спросил одного офицера, есть ли в классе математического обеспечения интернет, он рассмеялся мне в лицо. Потом он, правда, посерьезнел и добавил, что в городе вообще-то интернет найти можно, если знать места.
Президент очень быстро, я бы даже сказал — поверхностно, осмотрел училище. Зашел в учебный центр управления полетами.
— Что здесь происходит? — спросил президент.
— Люди работают по единому замыслу,— ответили ему.
Владимир Путин даже не спросил, что это за замысел.
Через несколько минут президент должен был появиться в зале заседаний. Это еще один небольшой кабинет, в котором висела огромных размеров карта Южного федерального округа, на которой черными точками были обозначены и расставлены приоритеты национальной безопасности в этом регионе.
Ожидая президента, участники совещания довольно долго сидели молча. Наконец посол России на Украине Виктор Черномырдин громко попросил у стенографисток воды. Взаймы, как он выразился. При желании, это можно было истолковать как признак волнения.
Впрочем, гораздо более содержательным был разговор, который состоялся между подошедшим к столу губернатором Краснодарского края Александром Ткачевым и сидевшим за этим столом директором ФСБ господином Патрушевым.
— Ну что, Николай Платонович,— негромко спросил губернатор,— у меня в крае все в порядке?
Внимательно посмотрев на него, директор ФСБ медленно кивнул. Господин Ткачев тоже кивнул — похоже, с облегчением. Казалось, он искал глазами еще кого-нибудь, у кого можно было бы выяснить обстановку в его крае, но тут вошел президент. Началось совещание, которое Владимир Путин назвал беспрецедентным. Он заговорил о национальной безопасности в отдельно взятом регионе (в Азово-Черноморском, как сказал президент, то есть не совпадающем по административным границам ни с одним из существующих территориальных образований).
— Азовское и Черное моря должны быть морями, которые укрепляют наше государство,— сказал Владимир Путин.
Он, видимо, имел в виду, что в этом море не должно быть иностранных судов, на которые приходилось бы отвлекаться заинтересованным ведомствам, что, безусловно, ослабило бы наше государство. Кроме того, нет никакой ясности в статусе Керченского пролива. Не урегулирован правовой статус границ более мелких проливов.
— Кроме того, в Турции мы видим порой попытки ограничить проход в Босфор и Дарданеллы, прежде всего нефтеналивных судов. Есть у них (надо понимать, у турок.—Ъ) порой желание прижать конкурентов в лице наших партнеров,— сказал господин Путин.
Он рассказал про интересный разговор, который днями состоялся у него с руководителем погранслужбы России Владимиром Проничевым.
— Вот мы с ним говорили недавно, и я спрашиваю: "Как там наша морская граница с Украиной там-то и там-то?" — "А никак, должен честно сказать",— отвечает. "Как это,— спрашиваю.— Берег ведь в целом понятный. Где в целом Российская Федерация, тоже понятно. А где же наши пограничники?" — "А нету!" — отвечает.
Господин Проничев во время всего рассказа оживленно кивал, а в конце даже рассмеялся.
Между тем большая часть совещания прошла в закрытом режиме. Покидая комнату, я слышал слова первого замминистра иностранных дел Вячеслава Трубникова: "Докладываю: проведены 15 раундов переговоров с Украиной. Позиция России остается неизменной". Позиция Украины, видимо, тоже.
Сразу после совещания господин Путин заявил, что только что подписал указ о пункте базирования Черноморского флота в городе Новороссийске. По словам президента, это не означает, что флот уйдет из Севастополя.
На первый взгляд может показаться, что это очень серьезное решение, которое как раз и может означать, что Черноморский флот уходит из Севастополя. Но, судя по имеющейся у меня информации, оснований делать такие выводы все-таки нет. Мне, например, известно, что поначалу сообщить об этом указе собирался министр иностранных дел Игорь Иванов, но в последний момент господин Путин взял бремя ответственности за его озвучку на себя. Видимо, было решено, что уровень доверия к его словам будет выше, чем к словам его подчиненного.
На самом деле, как удалось выяснить, в указе речь прежде всего идет о месте дислокации Новороссийской эскадры Черноморского флота. Как ни странно, она до сих пор не имела постоянного пункта базирования. Теперь этот вопрос решен.
Из Ейска президент на вертолете полетел в Анапу. Я могу сказать, что видел, как путь его пролегал именно над теми местами, где давно должна быть обустроена граница и где ее, как теперь всем известно, нету.