Эхо прошлого

Женщина, 86 лет, высшее образование, г. Москва.

Р(респондент): Я к репрессиям отношусь нормально. Потому что ни один богатый человек не отдаст своего.

И (интервьюер): Ну а ваш ответ на этот вопрос какой?

Р: А зачем она сейчас, выставка о репрессиях? Чтобы возбуждать народ? Есть у нас такие, которые против периода советской власти. Лучше не надо. Закрыть!

Мужчина, 54 года, ученая степень, г. Санкт-Петербург

Р: А можно я уточню насчет вопросов? У вас вот такие общие вопросы: «на месте», «массовых расстрелов», «в 30-х годах». В 30-х годах расстрелов как таковых еще не было. Если вы хотите брать раньше, то да, я согласен, белых офицеров расстреливали…

И: То есть в 30-м году никого не расстреливали, да?

Р: Но не в 30-м, а в 37-м.

И: Мы говорим о 30-х годах…

Р: Девушка, вот послушайте меня. Я в 88-м году работал в прокуратуре и залез в архив прокуратуры Василеостровского района, где были, грубо говоря, по 168-й статье, люди, как с вашей точки зрения, репрессированы. Но вот там вот ни одного, сколько я их там прочитал, архивных дел, там ни одного дела за анекдоты, понимаете, да, нету, за пропаганду.

И: Я все понимаю, но я же не составляю вопросы, я просто интервьюер, который зачитывает вопросы. Понимаете, я же не говорю…

Р: Ну, это некорректный вопрос! Вот в чем дело. Я могу сказать вам, что с 37-го года по 53-й год у нас было расстреляно народу меньше, чем за тот же самый период в Соединенных Штатах, казнили за разные преступления. (пауза)

Мужчина, 33 года, высшее образование, г. Находка

Р: Хм. И да, и нет. Все-таки это — НКВД, это организация, они будут скрывать правду, если даже это было правдой. Но опять же, насколько этот человек смог это выяснить самостоятельно, и это правда, что он выяснил. И обвинять кого-то, можно и оклеветать. Если бы нашему суду можно было верить, то я бы сказал, что да, надо идти в суд, а так как ситуация двоякая, я воздержусь от ответа.

Мужчина, 40 лет, высшее образование, г. Москва

Р: Ну, это двоякая ситуация. У каждого есть, там, не знаю, рассказ предков, людей, которые видели это по-настоящему, а не понаслышке. А в учебнике или в книжке, или в газете можно написать как угодно, понимаете, бумага все стерпит. Основоположником, естественно, является государство, оно выпускает учебники и пусть там и заглаживает какие-то нехорошие моменты. Но каждый человек еще имеет право на свое мнение, потому что оно может быть сформировано на основании общения с какими-то людьми, общими знакомыми, которые там были, например, и которые могут рассказать, там, нюансы, правду. А основное — государство. Но каждый человек имеет право на свое мнение.

И: Но что мне отметить?

Р: Государство.

Мужчина, 53 года, среднее специальное образование, г. Владикавказ

Р: Ну это его право. Это его дед. Я так же поступил. Если бы он промолчал, допустим, то это как-то так выходит. А раз он сказал «плохой» или «хороший» в адрес своего деда, это уже нормально. Деду тоже кто-то сверху приказывал наверняка, что делать и как.

И: То есть какой вариант: да, правильно, нет, неправильно?

Р: То, что он рассказал, он правильно поступил, я так считаю.

Мужчина, 54 года, ученая степень, г. Санкт-Петербург

Р: Я считаю, что он неправильно поступил, потому что, во-первых, нужно доказать вину его деда, а так как уже деда нет в живых и материалы по этим расстрельным статьям уже как бы… а во-вторых, кого он расстреливал? А может, он расстреливал таких, как Чикатило? Помните такого, да, был насильник, который убил 11 девочек. Ему тоже дали высшую меру.