Ситуация вокруг закона о соглашениях о защите и поощрении капиталовложений (СЗПК) к концу сентября осложнилась. Вице-премьер Дмитрий Козак подготовил альтернативный проект, хорошо дополняющий СЗПК и еще более радикально, чем проект Минфина, защищающий инвестиции в РФ. Конкуренция двух групп разработчиков делает реализацию одинакового механизма защиты инвестиций в России все менее вероятной — оба проекта уже сейчас выглядят как самое либеральное инвестзаконодательство в мире и могли бы полностью устранить все регуляторные риски в РФ, если бы применялись идеальным судом и идеальной исполнительной властью.
Вице-премьеру Дмитрию Козаку удалось обойти в инвестиционном либерализме не только весь мир, но даже Минфин России
Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ / купить фото
Вице-премьеру Дмитрию Козаку удалось обойти в инвестиционном либерализме не только весь мир, но даже Минфин России
Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ / купить фото
В сентябре судьба законопроекта «О защите и поощрении капиталовложений в РФ», разрабатываемого в Минфине под руководством замминистра Андрея Иванова, не определилась — по данным “Ъ”, последняя его версия (есть у “Ъ”) не была окончательно согласована в правительстве. 4 октября вице-премьер Дмитрий Козак представил РСПП рабочую версию (также есть у “Ъ”) законопроекта «О поощрении и защите частной инвестиционной деятельности в РФ» — она еще не вносилась в правительство, но, исходя из названия, ее можно рассматривать как конкурирующий с темой СЗПК законопроект.
Напомним, в августе Дмитрий Козак публично предъявлял к законопроекту о СЗПК претензии, часть которых в последней версии законопроекта Минфина учтена. Так, институт СЗПК в предложенной форме является уже окончательно единым частно-правовым договором инвестора с государством, фиксирующим все возможные условия реализации проекта (от режима работы ТОР или СЭЗ до тарифов госмонополий). Он предусматривает ответственность государства в случае нарушения им условий (и очень скупо описывает порядок реализации ответственности инвестора — в сущности, последний рискует только расторжением соглашения СЗПК).
Внесен в проект Минфина и принцип конкурсного доступа к любой прямой господдержке проектов, и предложения, еще пять лет назад выглядевшие крайним радикализмом самого либерального толка,— так, например, проект прямо запрещает устанавливать ограничения на репатриацию прибылей и инвестируемого капитала из РФ. Предусмотрено и создание реестра мер господдержки с ее систематизацией, и множество других, иногда избыточных деталей — так, провозглашаемое право рассматривать споры в третейских судах, как и многие другие права, уже есть в ГК РФ.
Альтернативный же проект группы Дмитрия Козака еще более радикален в плане защиты инвестиций, чем законопроект о СЗПК, хотя это кажется невозможным. Главная его идея — любое регуляторное или квазирегуляторное изменение в госсекторе (изменение ставок налогов, тарифов, сроков строительства инфраструктуры государством, поддержка государством конкурента, меняющая характеристики проекта) может быть признано через суд «реальным ущербом» инвестора и на этом основании быть компенсировано из средств бюджетов — на следующий год после признания.
Фактически общий принцип проекта Дмитрия Козака звучит следующим образом: никакие важные условия реализации любого инвестпроекта, кроме таможенных, не могут быть изменены быстрее, чем за три года, если же это происходит — государство платит все убытки. Общий принцип СЗПК иной: любой крупный инвестор, подписавший такое соглашение, фиксирует условия реализации инвестпроекта на определенный срок (от шести до двадцати лет), если государство нарушит условия — оно также покрывает все убытки, но только тем, кто подписал СЗПК,— прочие такой защиты не имеют.
Формально проект Дмитрия Козака распространяется и на тех, кто никаких соглашений ни с кем не подписывал. Впрочем, в ст. 21 проекта все же всплывают «инвестиционные соглашения» с органами власти — очевидно, что в суд нужно идти именно с ними, а, следовательно, они все же нужны для получения компенсаций. Порядок подписания таких соглашений — заявительный, как, впрочем, и в последней версии проекта Минфина — отказаться подписывать СЗПК власти могут на тех же основаниях, что и «инвестсоглашение» в версии Дмитрия Козака.
За что Дмитрий Козак предлагает бюджетную компенсацию инвесторам
Единственное, что принципиально отличает два соглашения,— СЗПК претендует на статус «договора единого окна» по защите инвестора, инвестсоглашение в проекте Козака — нет. Оба документа в непересекающихся частях (пересечений много, расходятся в основном термины) отлично дополняют друг друга. Но и за пределами пересечений конкурентная гонка двух команд привела к тому, что оба законопроекта декларируют инвестрежим, превосходящий любые мировые аналоги. Он в какой-то степени даже лучше англосаксонского права — хотя суд в странах с такой системой не ограничен в признании регуляторных убытков, полная защита от них за счет национального бюджета для инвесторов всего мира — недостижимая мечта. Единственное, чего прямо не позволяют оба проекта,— компенсации неполученной прибыли инвестпроекта из-за регуляторных решений (что возможно в США и Великобритании).
Для реализации защиты обеим версиям инвесткодекса нужны, впрочем, полностью независимый суд и абсолютно некоррумпированная исполнительная власть (в лице уполномоченного госоргана на федеральном уровне, на уровне регионов и муниципалитетов соответственно). Эти госорганы прямо не называются ни той, ни другой версией законопроектов о защите инвестиций. Неофициально, по мнению Минфина, этот орган на федеральном уровне — Минфин (поскольку он не занимается распределением отраслевой господдержки и поэтому не имеет конфликта интересов). По мнению же команды Дмитрия Козака — это отраслевые министерства, деятельность которых он курирует в Белом доме.
Сценарий дальнейшего спора ведомств об идеале инвестклимата теперь непредсказуем. Оба проекта не вписываются в практику госзаконотворчества последних 10–15 лет.