Воли не видать

Россия по количеству заключенных (543 тыс.) по-прежнему занимает первое место среди стран Европы и 19-е — в мире. Причину авторы доклада «Преступления и наказания: Что делать с российскими тюрьмами?» видят в избыточно жесткой уголовной политике, негуманной пенитенциарной системе и стимулировании рецидивов вместо социальной адаптации после освобождения. Эксперты Общероссийского гражданского форума (ОГФ) видят выход в более широком применении санкций к осужденным, не связанных с лишением свободы, и ресоциализации освободившихся граждан.

На сайте ОГФ опубликован доклад «Преступления и наказания: Что делать с российскими тюрьмами?», подготовленный руководителем проекта «Право и нормотворчество в цифровой среде» Центра перспективных управленческих решений Ольгой Шепелевой.

Исследователи приводят данные, согласно которым Россия занимает первое место по числу заключенных в Европе и 19-е в мире.

Всего в местах лишения свободы и СИЗО в России находится более 543 тыс. человек (по состоянию на 1 июля 2019 года). Для сравнения: в Германии и Франции, суммарное число жителей которых примерно равно российскому, совокупное тюремное население не превышает 200 тыс. человек. Причину такого «лидерства» России авторы доклада видят в избыточно жесткой уголовной политике, негуманной пенитенциарной системе и стимулировании рецидивов вместо социальной адаптации после освобождения.

Авторы исследования указывают на неоправданно широкое применение наказания в виде лишения свободы за ненасильственные преступления. Так, в 2018 году в тюрьмах оказалось более 190 тыс. осужденных, 76% из которых отбывают сроки более трех лет. В Европе же наказание менее трех лет назначают 40% осужденных к лишению свободы.

В 2018 году за приобретение, перевозку и хранение наркотиков без цели сбыта к реальному сроку суды приговорили почти в полтора раза больше граждан, чем за сбыт наркотиков. Больше половины из них получили срок свыше трех лет. Российский Уголовный кодекс предусматривает наказание за приобретение, перевозку и хранение наркотических веществ без цели сбыта до 15 лет лишения свободы, а за производство и сбыт — пожизненно, отмечают авторы доклада.

«Правоохранительные органы изымают у людей наркотические вещества в объемах, не предполагающих широкую торговлю.

Эксперты фиксируют, что лишение свободы правонарушителей к исправлению не приводит: 54% заключенных были судимы ранее, 36% осуждены три и более раза. При этом российский тюремный бюджет тоже самый большой в Европе, несмотря на «дешевизну» содержания заключенных: в России один заключенный обходится примерно в 50 раз дешевле, чем в среднем по Европе: €2,5 против €128 на человека в день.

В российской пенитенциарной системе занято 296 тыс. сотрудников — 174 человека на 100 тыс. населения. Из них медицинскую помощь заключенным обеспечивают лишь 12,5% сотрудников, организацию труда — 8,2%, образование — 2,9%, психологическую помощь — 1,4%. Остальные 75% персонала охраняют заключенных и управляют тюрьмами.

К примеру, для приема лекарств заключенным приходится выстаивать очередь по нескольку раз в день, часто на улице, что приводит к ухудшению их самочувствия. Авторы доклада также отмечают жестокость дисциплинарных наказаний в тюрьмах: за неаккуратно заправленную кровать или оторванную пуговицу заключенный может получить 15 суток штрафного изолятора.

Высокую частоту назначения наказания в виде лишения свободы и его сроки авторы доклада связывают с несовершенством Уголовного кодекса (УК), который задает рамки работы правоохранительных органов и судов. С момента принятия в 1996 году УК, состоящий из 360 статей, претерпел более 1,5 тыс. изменений, которые носят «бессистемный и разнонаправленный характер», не были обеспечены научной поддержкой и не проходили экспертизу.

Например, одинаковое максимальное наказание (шесть лет лишения свободы) предусмотрено за изнасилование без отягчающих обстоятельств и за уклонение от уплаты налогов. Также УК отступает от такого принципа уголовного права, как ненаказуемость мыслей и убеждений.

Еще одной серьезной проблемой эксперты видят «гиперкриминализацию» экономической деятельности. Часто незначительные ошибки в экономической деятельности предприятий и граждан квалифицируются как преступление. Например, оплата административного штрафа со счета предприятия трактуется как «растрата», а однократное неисполнение договора — как мошенничество.

«В таких случаях было бы разумнее использовать не уголовную, а дисциплинарную ответственность или взыскивать ущерб в гражданско-правовом порядке»,— считают эксперты доклада. Отсутствие нижнего порога ущерба, возможность преследовать сотрудников юрлица как «преступную группу» делают уголовные дела, связанные с экономической деятельностью, привлекательными для следственных органов: их легко расследовать, так как экономическая деятельность хорошо документирована.

Напомним, в августе уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов обратился к президенту Владимиру Путину с предложением внести изменения в статью УК об организации преступного сообщества или участии в нем. По версии господина Титова, ее необоснованно вменяют в вину предпринимателям, чтобы иметь возможность сверх года содержать их под стражей, добиваясь признания вины, и создать затем проблемы с условно-досрочным освобождением.

Провал реформы пенитенциарной системы в России, которая началась с конца 1990-х годов, авторы доклада связывают с непоследовательностью ее проведения и «наследием ГУЛАГа». «ФСИН унаследовала сеть исправительных учреждений, расположенных в соответствии с экономико-географическими тенденциями прошлого века,— поясняют эксперты.— Значительная часть этих учреждений находится в отдалении от современных социально-экономических центров, что порождает необходимость перевозить осужденных на дальние расстояния, ограничивает возможность рекрутирования персонала, осложняет привлечение заключенных к труду, препятствует поддержанию контактов осужденных с семьями и затрудняет внешний контроль за соблюдением их прав. Инфраструктура созданных много десятилетий назад колоний и изоляторов часто не соответствует современным стандартам содержания заключенных и способам контроля их поведения». «Реализованные в последние десять лет меры по реновации и созданию новых учреждений не сняли проблему: в 2007–2016 годах в исправительных учреждениях было введено в эксплуатацию только 11 348 мест, притом что наказание отбывают более 400 тыс. человек»,— пишут авторы доклада.

Авторы доклада видят необходимость в полноценной системе ресоциализации заключенных. По данным экспертов, изоляция на срок более трех лет приводит к серьезной дезадаптации. За время лишения свободы часто разрушаются семейные связи, утрачиваются трудовые навыки и навыки самостоятельной организации своей жизнедеятельности. Оказавшись на свободе, осужденные сталкиваются с негативным отношением общества, которое наряду с другими факторами препятствует трудоустройству, поступлению в образовательные учреждения, открытию счета в банке.

Ключевыми мерами социальной реабилитации эксперты, основываясь на мировом опыте, называют:

Также авторы доклада считают важным сокращать тюремное население через УДО, смягчение режима наказания и сокращение числа помещенных в СИЗО.

По мнению авторов доклада, «главная репрессия», которая остается одним из «наиболее дорогостоящих для общества способов реагирования на правонарушения», должна использоваться с разумной экономностью за счет более широкого применения санкций, не связанных с лишением свободы. «Приоритетом должна стать ресоциализация правонарушителей, что позволит преодолеть негативные последствия в виде дезадаптации заключенных и усвоения ими криминальной культуры», что толкает их на новые преступления.