Музыкальный каркас
дети/звуковое сопровождение
Хороший английский писатель Ник Хорнби в своей не очень хорошей новой книге "31 Songs" пишет о музыке, которая как-то особенно отразилась на его жизни. Вообще, такую книгу каждый, наверное, так или иначе пишет для себя сам, по крайней мере мысленно.
Помимо довольно скучных и вполне предсказуемых историй (к примеру, про песню, под которую автор хотел лишиться невинности — "случилось-то все в итоге не там, не так, не с той и совсем не под ту музыку") этот самый Хорнби пишет о музыке, оказавшейся первой, которая привлекла внимание его совсем маленького сына Дэнни. Ребенка только что привезли из госпиталя, где он родился, и через какое-то время, когда играла пластинка англичанки Сары Нельсон, ребенок вдруг замер и как будто задумался. Модный автор рассказывает, что в дальнейшем человек рос, по ходу дела у него появилось специальное слово (дети ведь поначалу изобретают язык заново), которым обозначалась та комбинация звуков, которую принято называть музыкой,— "goggo".
Потом стали проявляться и вкусы: от пения Луи Армстронга Дэнни моментально впадал в дикий рев, а от песен Ника Лоу ребенок снова становился с виду вполне счастлив. Далее Ник Хорнби, как человек, очень сильно увлеченный музыкой, волей-неволей экспериментировал со вкусами своего сына, научил его управляться сначала с кассетами, потом с компакт-дисками и в конце концов добился успеха, когда еще не разу не слушанный диск был не выкинут после первых аккордов, а задержался в плеере надолго. Диск назывался "Reggae for Kids", а первой песней на нем была "Puff The Magic Dragon" в исполнении ямайского рэгги-ветерана Грегори Айсакса. Далее автор говорит о том, что ребенок вырастет, полюбит музыку, как отец, а там, глядишь, и его переплюнет, то есть сам заиграет на музыкальных инструментах и запоет.
Мы спорить с этими прогнозами не станем. Но от этого не перестанет быть фактом то, что любой нормальный человек, еще будучи ребенком, помимо своего желания начинает слушать музыку, поскольку в наше время она звучит практически повсюду. И очень часто что-то в этой музыке человека, когда тот еще является ребенком, цепляет настолько, что она становится чем-то вроде каркаса, на котором потом нарастают все остальные составляющие жизни. К примеру, прически, стиль одежды, друзья, образ жизни, вредные привычки, ценности и идеалы. Таким каркасом в прошлые эпохи могли служить книги или кино. Но сейчас и то и другое представляет собой альтернативы довольно слабые.
Не надо только думать, что это можно хоть как-то контролировать. Разве что в негативном плане: случай человека, который почти на двадцать лет приобрел тотальную аллергию на любого рода классическую музыку благодаря еженедельным насильственным посещениям соответствующих концертов,— это реальный факт из жизни. С другой стороны, как раз только контролировать это и можно. Ровно в тот момент, когда средства современных коммуникаций проникают в доселе замкнутый мир ребенка, ребенок ребенком быть отчасти перестает, превращаясь в часть целевой аудитории, и на детский спрос моментально находятся недетские предложения. Делают их, впрочем, не родители, а отделы маркетинга шоу-бизнесовых компаний.
Тут все систематизировано до мелочей. Условная эволюция для девочки: вырасти на Бритни Спирс, пережить подростковые сложности при участии песен Земфиры, покрутиться в дурной панк-компании под хиты "Короля и шута", переболеть обезличенной музыкой для дискотек и, по-быстрому все в жизни испытав, превратиться в респектабельную посетительницу концертов Дайаны Кролл и Джессики Норман. Мальчик попробует лепить себя с зарубежных героев модной нынче смеси рэпа с металлом, невидимые миру слезы прольет под истеричный модный рок вроде группы Muse или HIM, после чего вполне может постепенно научиться получать одинаковое удовольствие как от ремастерированного Чета Бейкера года этак 1956-го, так и от совсем свежих White Stripes. Вариаций в подобных схемах на самом деле бесконечное количество, но лишь одно практически неизбежно. Радио и ТВ ориентируют неокрепший вкус, друзья этот вкус корректируют. Избежать такого можно какими-то совсем радикальными действиями, вреда от которых будет, вероятно, больше, чем пользы.
Все это к тому, что скорее всего ваше участие в музыкальном воспитании ребенка было, есть и будет чисто материальным. То есть просто будут при случае виснуть на руке и канючить: "Мам, мам, ну купи мне этот диск, он такой клевый". Слушать клевый диск в общем-то можно даже не пытаться, если, конечно, ваше имя не Артем Троицкий. Зато ребенок будет доволен так, как вы даже представить себе не можете. Имеет лишь смысл знать, что в Москве аудиокассеты стоят в пределах ста рублей, диски — редко более двадцати долларов, а покупая пиратскую продукцию, вы наносите ущерб законным обладателям авторских и смежных прав, одновременно с тем экономя собственные деньги.
Может быть и так, что влиять на вкус своих детей получается очень даже хорошо. Для этого, во-первых, совершенно незачем читать все вышесказанное, а во-вторых, нужно обладать вкусом самому. Вот, например, отец одной хорошей девушки с ее младенчества одновременно со всем, что полагается делать с детьми, еще и слушал всякую хорошую музыку — Beatles, Jethro Tull, много джаза, ну и группу Clash, к примеру. Не то что бы именно в воспитательных целях, а просто само собой, примерно как Ник Хорнби. И в итоге девушка выросла с каким-то просто образцовым вкусом — открытой новому, с любовью к старому и умением отличать хорошее от плохого, чем бы при этом оно ни было — французским хаусом или Филиппом Глассом. Но такое специально вряд ли получится, и никакие рекомендации не помогут.
ЮРИЙ ЯРОЦКИЙ