фестиваль кино
На завершившемся в Выборге XI фестивале российского кино "Окно в Европу" было решено не присуждать гран-при, выделяющий лучший фильм из всех трех конкурсов — игрового, документального и анимационного. Зато в игровом разделе победила "Прогулка" Алексея Учителя, удостоенная трех наград. От всей души радуется за создателей картины ЛИДИЯ Ъ-МАСЛОВА.
На церемонии закрытия и на заключительной пресс-конференции председатель игрового жюри Вадим Абдрашитов описал теплую, дружественную обстановку, в которой проходили заседания: "Мы ни разу не голосовали — консенсус был достигнут путем переговоров и взаимного убеждения". Очевидно, члены жюри оказались более покладистыми и послушались председателя, в отличие от его вгиковского ученика Петра Буслова, не внявшего совету Абдрашитова не ставить сценарий "Бумера", который единственный имел шанс одолеть в выборгском конкурсе "Прогулку". Предпочтя фильм Учителя, жюри тем самым просигнализировало, что киносезон, в котором дебютантов награждали "взрослыми" наградами чаще, чем мэтров (и на "Кинотавре", и на Московском кинофестивале), закончился и пора восстановить статус-кво.
Поэтому "Бумер" (вместе с "Коктебелем", уже награжденным на ММКФ) был поощрен спецпризом "За дебют", который, по обидным словам президента фестиваля Армена Медведева, дается со скидкой на то, что это первая работа. Обида явно ощущалась в голосе продюсера "Бумера" Сергея Члиянца, вышедшего за призом и уже понявшего, что главный приз уплыл: "Мы не сомневались, что это лучший дебют. Наверное, спасибо". Зато Алексей Учитель наконец был всем доволен и со словами "режиссер один — никто" вызвал на сцену автора сценария Дуню Смирнову и лауреатку Ирину Пегову.
То, что одной режиссурой победить трудно, отдавали себе отчет оба главных участника соревнования, формировавшие по мере сил группу поддержки и нащупывавшие рычаги влияния. Доходило до того, что в одном конце фестивального автобуса Андрей Смирнов, переживающий за дочь Дуню, крыл на чем свет безнравственного "Бумера", а в другом — Сергей Члиянц костерил "Прогулку". Однако силы были явно не равны: прокатный успех "Бумера", за первую неделю собравшего $500 тыс., не стал убедительным аргументом для фестивального жюри, озабоченного художественными достоинствами.
В отчаянии героический Члиянц даже пожертвовал собой и женился прямо в Выборге на артистке Екатерине Волковой, что некоторые расценили как пиаровский ход в духе Голливуда. Однако все эти усилия одним махом свел на нет Никита Михалков, впервые посетивший Выборгский фестиваль и высказавшийся перед телекамерами о "Бумере" как об очень профессиональном фильме, в котором, к сожалению, нет ни любви, ни хотя бы ее жажды: "Кого я должен полюбить? За что я должен полюбить этих ребят? За то, что они дружат друг с другом? Да хрен ли мне в их дружбе?"
Впрочем, никто, конечно же, не сомневается, что целью приезда Михалкова была не дискредитация "Бумера" в глазах общественности и моральная поддержка "Прогулки", а презентация проекта "Утомленные солнцем-2", сценарий которого находится в работе, а начало съемок пока планируется на конец зимы. Отвечая на вопрос об основной идее своего нового фильма, режиссер сформулировал ее так: "Где Бог во время такого всеобъемлюще обвального явления, как война? Есть ли он, и если есть, то в чем?" Судя по фрагментам, прочитанным Никитой Сергеевичем перед переполненным залом кинотеатра "Выборг-палас", в его сценарии довольно много Бога (во всяком случае, религиозных атрибутов), но несколько не хватает его прежнего сценариста Рустама Ибрагимбекова, которого теперь заменяют разные люди, в том числе Глеб Панфилов и Рудольф Тюрин. С их легкой руки комдив Котов, сдавший всю свою семью, смотрит на нарах сладкие сны о том, как он макает Сталина головой в огромный торт. Между тем его уже 15-летняя дочь Надя, отданная в детдом, проявляет наследственный интерес к босым ножкам маленьких девочек. Увидев плачущую сиротку, потерявшую одну туфельку, Надя пытается развеселить ее, присваивая пальцам на ноге имена видных политических деятелей: мизинец — это как будто Ворошилов, безымянный — Буденный, а большой — Сталин ("и наклонившись, Надя нежно поцеловала товарища Сталина").
Однако вскоре дочке комдива предстоит сменить парадигму: баржа, на которой эвакуировались детдомовцы, потонет под обстрелом, и выплывет одна Надя, уцепившись за немецкую мину вместе с сержантом, в мирной жизни священником, который тут же и окрестит ее морской водой. Тем временем Котов, по стечению обстоятельств попав из лагеря на фронт, забежит за пленным немцем в церковь, которую тут же разбомбят, но останется один кусок стены с иконой Божьей Матери — у нее комдив попросит вернуть ему дочь. Она же, еще не зная, какие могущественные силы приближают ее встречу с отцом, вывезет из-под обстрела грузовик с ранеными, среди которых, по изящному выражению сценаристов, "опрастывается" беременная ("грубые солдатские руки одним движением штыка перерезали пуповину").
Даже этих нескольких эпизодов, которые после выразительного чтения автора просто стоят перед глазами, достаточно, чтобы понять, почему Стивен Спилберг уклончиво ответил на предложение подключиться к работе над проектом — зачем же помогать такому опасному конкуренту.