«Если мне вещь нравится, я ее беру и пользуюсь»

Годовой оборот рынка контрафактных люксовых товаров в России превысил легальный почти на 30 млрд. руб. Аналитики считают, что в условиях продолжающегося падения доходов населения продажи реплик модных брендов будут только расти. “Ъ” спросил у бизнесменов и деятелей культуры, покупали ли они подделки.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Алексей Кортнев, лидер группы «Несчастный случай»:

— Да, конечно, в 90-е годы мы почти все ходили в поддельном, оно открыто продавалось во всех магазинах и ларьках, да и другого-то почти не было. Какие-то подделки ничем не отличались от оригиналов по качеству, а другие разваливались почти сразу. Я уверен, что и сегодня от покупки подделки никто не застрахован. Но специально, чтобы, например, сэкономить, подделок я не покупаю. Предпочитаю купить пусть и одну, но настоящую, оригинальную вещь. Это касается и одежды, и обуви, и часов. А вот подделок гитар практически не существует, они есть, но не в России. Покупая гитару известного бренда, ты на 99% можешь быть уверен, что покупаешь оригинал. Подделки люксовых брендов стоит искать среди товаров повседневного спроса, бытовой техники, одежды, обуви, каких-то аксессуаров.

Лидия Александрова, фешен-директор Catcher Concept Store:

— Никогда не покупала и не куплю подделку. Я с очень большим уважением отношусь к производителям известных торговых марок. И потому, что я с ними непосредственно работаю, и потому, что я хорошо знаю и вижу, какое количество времени, сил, денег вкладывается в создание бренда, его продвижение, рекламу, маркетинг. Думаю, у каждого человека бывают в жизни ситуации, когда ему в голову приходит мысль о том, чтобы сэкономить на покупке известного бренда. Такое было и у меня, но каждый раз, хорошо подумав и все взвесив, я отказывалась. Я лучше не куплю что-то дорогое, куплю пусть и подешевле, но настоящее, оригинальное. Когда производители брендов стали переводить свои производства в азиатские страны, качество продукции несколько снизилось, но мне кажется, что сейчас все изменилось в лучшую сторону. Некоторые даже стали возвращать производство в Европу.

Андрей Деллос, ресторатор:

— Покупал, конечно. Но мои покупки вряд ли можно отнести к категории люкс. Я неплохо разбираюсь в антиквариате и абсолютно сознательно приобретал подделки антикварных шедевров, я знал, что покупаю. Например, пару-тройку поддельных икон. И делал это, руководствуясь словами одного искусствоведа, который сказал, что, например, Айвазовский, который увидел бы созданные в конце XX — начале XXI века произведения, которые он не рисовал, но которые продаются за его подписью, восхитился бы ими, ему за них не было бы стыдно. В некоторых областях рынок подделок достиг такого уровня, что уже не просто спорит с подлинниками, но бывает иногда даже круче. И я этому рад. Если говорить о товарах группы люкс, то вина за то, что подделок стало много и они часто превосходят оригиналы, лежит на самих производителях оригиналов. Ведь это они в погоне за снижением себестоимости стали переводить свои производства на Восток, в Китай, Малайзию, Таиланд, арабские страны. Они создали рынок люксовых вещей, который легко подделывать в массовом количестве, а приложив усилия и умение, можно делать даже лучше. Важно, что после снижения себестоимости производители не снизили цены на свои товары, их сверхприбыли стали еще больше. Это касается монстров, а вот небольшие компании ветеранов-старичков, продолжавшие бороться за качество, делая продукцию в Европе европейскими руками, просто дали дуба и разорились.

Наталья Агре, президент общественной организации «Движение без опасности»:

— Не знаю, наверное, и покупала, просто никогда над этим не задумывалась. Если мне вещь нравится, удобна, я ее беру и пользуюсь с удовольствием, не обращая внимания на то, поддельная она или нет. К тому же я некоторым образом гарантирую себя от обмана, покупая вещи только в проверенных магазинах, и совсем не пользуюсь услугами онлайн-площадок.

Валдис Пельш, актер, телеведущий, музыкант:

— Бывало, но только в плане коллекционирования. Я собираю униформу, ордена и прочее из этого ряда, а коллекционный рынок на 40% поддельный. Порой приобретешь вещь, несешь к эксперту, а он говорит, что она ненастоящая. Мне удавалось добиться справедливости и вернуть пусть даже искусно подделанную вещь, хоть в этом бизнесе и работают истинные мастера. А вот в плане одежды, обуви, аксессуаров, используемых в обычной жизни и на работе, подобных казусов не припомню.

Влад Лисовец, стилист:

— По юности, лет 15–20 назад, у меня было что-то поддельное — то ли ремешок, то ли еще что, не помню. Но это было сделано очень качественно и стоило недешево. Дело в том, что я не мог найти такую вещь, они были выпущены лимитированной партией, соответственно, эту вещь нельзя было купить в оригинале, а она мне очень нравилась. А сейчас я не покупаю поддельные вещи, и это принципиальный момент. Тратить деньги на подделку не самое правильное решение, потому что это принижает человека, и лучше купить одну вещь, но понимать, что ты носишь настоящее, что заплатил за это денег – и это другие ощущения. Очень часто вижу в Москве и в гастролях по России сталкиваюсь с тем, что люди даже не заморачиваются — покупают с той же самой надписью ужасно сделанные кроссовки, майки, толстовки. А иногда и вещи, которых вообще не было в коллекциях. Сегодня, как и 20–30 лет назад, самоутвердиться с помощью одежды — это самый простой способ показать всем, что ты якобы крут.

Ольга Свиблова, директор Мультимедиа Арт Музея:

— Не сталкивалась, просто не так много покупаю, некогда. Вообще, это проблема мира, в котором мы живем как коллективные животные, будучи полностью во власти бренда. Если человек покупает что-то, что ему нравится как бренд, а это оказывается подделкой — это разочарование. А с другой стороны, если подделка не отличается от оригинала, то это вопрос того, что мы хотим — качество, продукт или бренд. Я привыкла выбирать то, что мне нравится и подходит, как это называется и под каким брендом — мне не важно.

Сергей Андрияка, художник-акварелист и педагог:

— В быту с подделками я почти не сталкивался, разве что в плане элитной мебели. Я часто бываю в Италии и обожаю ходить в антикварные магазины, присматривая красивую мебель. Так вот, среди той, что продается комплектом, один предмет действительно может быть старинным — как правило, небольшой, а вот остальные — сплошной новодел, искусно состаренный. Там есть целые деревни, которые населены «мастерами» на подобные штуки. Недавно мой знакомый за приличные деньги купил мебельный гарнитур, в котором только маленькие резные скульптурки, его украшающие, подлинные, старинные, а все остальное изготовлено в наши дни. Ну а в живописи проблема подделок сплошь и рядом, я вспоминаю свой давний поход в Министерство культуры, когда в кабинет одной из чиновниц вошел мужчина и вывалил из мешка груду прекрасных «голландцев» — небольших, искусно написанных картин. Но мое изумление по поводу варварского обращения с шедеврами он спокойно ответил: «Все поддельное!» В Австрии, когда мы собирали акварель для музея, сплошь и рядом мне попадались красивые дорогие картины, которые при ближайшем рассмотрении оказывались отпечатанными с минимальным использованием краски.

Группа «Прямая речь»