музей история
Не всякая выставка способна сегодня оказаться в центре политических проблем. Но музею Корсики удалось такую выставку создать. На экспонаты, посвященные колониям и колонизаторству, в немом восторге смотрел специально для Ъ корреспондент "Домового" АЛЕКСЕЙ Ъ-МОКРОУСОВ.
Как о России с трудом сыщешь пару хороших слов в иностранной прессе, так и о Корсике известно скорее грустное, чем правдивое: средневековые разбойники, современные националисты... Меж тем популярный у туристов со вкусом остров, родина Наполеона, вендетты и дивных пейзажей, знаменит и своими музеями. В Аяччо — лучшее после Парижа собрание итальянской барочной живописи, в Корте — музей Корсики, рассказывающий об острове вещи в равной степени ожиданные и неожиданные — вроде бы об искусстве и истории, а на самом деле о ментальности островитян, к чьему негативному образу приложили свое перо и Мериме, и Флобер, и нынешние средства массовой информации.
Выставка "Корсика — колонии" и вовсе рассказывает о священной для каждого француза теме. Колонизаторство здесь, как и в Англии, было не просто экспансией национализма, но и экспортом просвещения, цивилизации и прогресса (по крайней мере, в глазах самих экспортеров). Поэтому самого слова "колония" в Западной Европе, в отличие от России, никогда не стыдились, служба в заморских территориях считалась почетной, а корсиканцы, традиционно бедные, всегда ею дорожили. Достаточно взглянуть на статистику: почти пятая часть всех французских солдат в колониях были родом с Корсики, среди офицеров их число достигало 6%, меж тем как во французском населении корсиканцев было всего лишь 0,75%.
Но выставка рассказывает не о цифрах, но делах более конкретных — о повседневной жизни колоний, особенностях быта и службы, о сексуальных практиках и смешанных браках. Последние заключались в основном, конечно же, белыми мужчинами, бравшими в какой-то момент своих наложниц-туземок в жены. При этом часто они сохраняли и формальную семью в метрополии, с которой воссоединялись уже после выхода на пенсию и возвращения в родные осины, то есть в родные кустарники-маки.
Весь этот построенный колониальный миф с самого начала имел неплохое пиаровское сопровождение. Вплоть до 1930-х годов колониальные выставки проходили по всей Франции (их афиши из Марселя и Парижа также представлены на втором этаже музея в Корте). Причем рассказывали они не об одних лишь товарах, производимых в колониях (а там был не только сахар и алюминий, но и чрезвычайно востребованный опиум), но и о быте туземцев, и об особой миссии образованных людей. Даже ведя войны где-нибудь в Алжире, корсиканские генералы не забывали одновременно проводить в двух шагах от поля боя масштабные археологические раскопки, за что они до сих пор чтутся учеными как Франции, так и самого Алжира. А легендарный сайгонский отель Le Continental Palace, этот Гринвич-Вилледж вьетнамских европейцев? Здесь перебывали все и вся, кто хоть разок ступал на территорию американского Вьетнама, и потому транслируемые в залах телемемуары последнего владельца отеля Филиппа Франчини пестрят поражающим воображение количеством имен.
Однако ностальгия о славном прошлом оказывается не главным содержанием этой изящно сделанной экспозиции. Рассказ о колониальной истории, в которой оказалось замешано, причем не на последних ролях, так много корсиканцев, попадает в, мягко говоря, непростой политический контекст. Националистическое движение на Корсике развито как ни в каком другом регионе Франции; даже Страна Басков, не говоря уже о французской Каталонии, явно уступают Корсике в напряженности подобных процессов. При этом, правда, большинство терактов на острове совершается с таким расчетом, чтобы страдала собственность, а не люди; подавляющее же большинство жертв приходится на разборки между самими националистами, довольно прагматичными людьми, как неожиданно признался мне один из сотрудников музея Корте. Сам он в молодости, как и многие его ровесники, тоже увлекался этой игрой в белые балахоны (раньше в них прятали лицо члены одного религиозного братства, а теперь — националисты), но вскоре почувствовал себя пешкой в какой-то странной экономической игре, связанной с транспортировкой оружия, и быстро из этой игры вышел.
И вот в этих далеко не тихих условиях кураторы выставки вдруг решились опровергнуть один из главных мифов корсиканского национализма: остров, оплакиваемый его патриотами как оккупированный Францией, сам, как выясняется, играл важную роль в колонизаторской политике империи, получив с этого немало экономических и демографических дивидендов.
Такой щелчок по носу выглядит едва ли не вызовом сторонникам независимости Корсики, чья тщательно выстраиваемая аргументация рушится от простого разглядывания истории.
Впрочем, сторонников абсолютной свободы на острове не так уж и много. На недавнем референдуме корсиканцы отклонили план большей автономии, предложенный Парижем. И хотя роль выставки "Корсика — колонии" в этом не стоит преувеличивать, факт налицо: пока интеллектуалы отстаивают точность, мифотворцы могут овладеть всем, кроме прошлого.