Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Открываемым текстом

Как отметил юбилей Андрея Платонова один из самых заметных культурных форумов страны
В Воронеже завершился IX Международный Платоновский фестиваль искусств. «Огонек» узнал, как поздравил Андрея Платонова со 120-летием один из самых заметных культурных форумов страны.
Циркачи из компании Даниэле Финци Паска не утруждают себя законами гравитации

Циркачи из компании Даниэле Финци Паска не утруждают себя законами гравитации

Олег Харсеев / Коммерсантъ

Анна Сабова, Воронеж — Москва
Во время Платоновского фестиваля Воронеж чем-то напоминает Авиньон в дни одного из главных театральных событий для Европы. Даже не размахом и громкими именами участников, а насыщенностью и плотностью культурной жизни. В эти дни Воронеж без преувеличения живет только фестивалем. О Платонове и театре здесь говорит всё: афиши на тумбах едва успевают менять — каждый день новая премьера. Сам же писатель обращается к гостям и землякам чуть ли не с каждой второй яркой майки и холщовой сумки — товары с броскими платоновскими цитатами тут сметают первым делом. А на улице только и разговоров о том, что смотреть сегодня вечером. Многие спектакли совпадают по времени, поэтому споры серьезные.
— Только посмотри на швейцарцев! Как гениально просто все сделано: бумажки в воздухе летают и гимнасты на тросах качаются, а целая история жизни как на ладони…
— Говорю тебе — бельгийцы всех сделали. Я на репетиции просто офигевал: ты когда-нибудь видела, чтобы живой актер шел по лесу высотой с кукольный домик? Это они так кадр выстроили и масштаб подогнали! А чечетка в четыре пальца?!..
— Ладно, одно действие циркачей посмотрим, а в антракте метнемся на бельгийцев.
По насыщенности театральной части программы Платоновский фестиваль вполне может поспорить с любым столичным: здесь и знаменитый спектакль Льва Додина «Братья и сестры», и «Русский роман» Марюса Ивашкявичюса, нашумевшая «Река Потудань» псковского режиссера Сергея Чехова, премьеры московского «Сатирикона» и Воронежского Камерного театра. И это только отечественная часть программы. Впрочем, с прошлого года не обошлось без корректировок.
— В этом году мы решили точнее выверить баланс между экспериментом и классикой,— признался в беседе с «Огоньком» художественный руководитель фестиваля Михаил Бычков.— Хотя ничего традиционного в том, что мы показываем, в принципе, нет — это просто живой театр.

Театральный разъезд

Редкое событие Платоновского фестиваля укладывается в рамки не то что какого-то определенного жанра — одного вида искусства. Например, в спектакле «Холодная кровь» актеров почти не видно. Да, они выходят на большую сцену, но все действие происходит на крохотных передвижных сценах с самодельными декорациями. А на них играют только руки: они рождаются, взрослеют, живут, танцуют, любят друг друга и умирают в кукольных декорациях. Операторы с ловкостью танцоров летают с камерами по сцене, выстраивая кадр. Голос за сценой рассказывает о смертях героев — трагических, внезапных, предсказуемых, иногда даже смешных. Словом, съемочная площадка на театральной сцене.
Причем, кажется, создатели «Холодной крови», бельгийский хореограф и танцовщица Мишель Анн де Мей и оскароносный режиссер Жако Ван Дормаль, нарочно обнажили всю театральную машинерию, сорвали со сцены занавес и с порога выдали публике все секреты из мира кино, чтобы показать — настоящее волшебство видно только из зрительного зала. Умело выставленные свет и камера, детская игрушка, немного дыма — и на экране над сценой самолет влетает в грозовое облако. Четыре наперстка, черно-белая пленка, немного блесток с мишурой — и две руки так лихо бьют чечетку, что ей позавидовал бы и Фред Астер. Калейдоскоп из зеркал, рука в резиновой перчатке, темнота зала и новогодняя гирлянда — ну чем не космос?
— Мне кажется, что руки могут выразить всё,— делится с «Огоньком» танцор спектакля Фрауке Мариен.— Не могу придумать ни одной эмоции, которую нельзя было бы «станцевать» кистью. И грусть, и возбуждение… Может, сложнее сохранить все движения достаточно маленькими перед камерой — мы все-таки играем на маленькой сцене. Остальное зависит от воображения тех, кто сидит в зале.
На воронежском фестивале даже цирк выходит за все мыслимые рамки.
Пока на сцене рыцари в полном обмундировании выписывают акробатические этюды, поют а капелла, а вместо ветряных мельниц вдруг бросают вызов платкам, пляшущим в воздушных потоках, зрители еще недоумевают. Но когда обрывочные и сшитые белыми нитками сценки складываются в печально-радостное посвящение памяти Жюли Финци, жены и соратницы знаменитого Даниэле Финци Паска — клоуна и режиссера церемонии открытия туринской и сочинской Олимпийских игр, зал рукоплещет уже каждому трюку. Будь то акробаты, взлетающие под потолок в вихре алых лепестков, монолог итальянской клоунессы о собачьей преданности — на чистом русском языке или экзерсис, с которым гимнастка неловко справляется лишь со второго раза. В конце концов, компания Даниэле Финци Паска тем и известна, что чистая случайность в этой клоунаде запросто может оказаться творческим штрихом, который лишь высвечивает искренность лицедеев.
Испанский театр GrupoPuja! открыл Платоновский фестиваль на высоте 40 метров над Воронежем

Испанский театр GrupoPuja! открыл Платоновский фестиваль на высоте 40 метров над Воронежем

Олег Харсеев / Коммерсантъ

Купить фото
— Мы говорим о клоунаде разговорной, о клоунаде, в которой говорят, а не ограничиваются пантомимой,— рассказывал Даниэле Финци Паска за несколько месяцев до приезда в Россию.— Мы говорим друг другу разные вещи, мы притворяемся, что мы очень умные. Но на самом деле мы хотим говорить только сердцами. И пока мы говорим — а говорить мы можем что-то сложное,— мы постепенно, постепенно вас обнимаем. И всё — зритель в объятиях.
Глядя на толпы воронежцев, расходящихся по домам и оживленно спорящих после каждого вечернего спектакля, невольно ловишь себя на мысли: Платоновский фестиваль все-таки в первую очередь событие театральное, хотя в его программе и выставка «Великий Эрьзя», концерты знаменитой исполнительницы португальских фаду Аны Моура, а также музыкантов с Фарерских островов, Кабо-Верде и ЮАР, исполнителей классической музыки из Южной Кореи, Германии и России. А еще спектакль «Пепел», который знаменитый хореограф Орельен Бори построил на классическом индийском танце кучипуди, и хореографическое шоу «Космос» высотного театра Grupo Puja!, которое открыло фестиваль.
Спектакль Орельена Бори «Пепел» балансирует на грани индийского танца и сакрального ритуала

Спектакль Орельена Бори «Пепел» балансирует на грани индийского танца и сакрального ритуала

Олег Харсеев / Коммерсантъ

— Знаете, на стадии запуска можно было бы ограничиться тем, чтобы сделать просто театральный фестиваль,— соглашается в беседе с «Огоньком» Михаил Бычков.— И все же нам показалось интереснее выйти за рамки театра, соединить его с музыкой и другими видами искусства, пусть театральная программа остается ядром фестиваль. Это массовое и задевающее самые разные группы зрителей искусство. Если смотреть по количеству проданных билетов, то большинство воронежцев и других гостей фестиваля идут, конечно, в театр.

Диалог с Платоновым

Выложенное картоном слово «любовь» догорает на опушке леса, люди ныряют в темную воду, чтобы исчезнуть в ней навсегда, а на фоне постапокалиптического пейзажа молодые побеги изо всех сил цепляются за жизнь. Поиски главных образов и смыслов в мире произведений Платонова первой в этом году начала выставка видеоработ современных художников «Штурм лабиринта», подготовленная Московским музеем современного искусства и музеем современного искусства ПЕРММ. В год 120-летия со дня рождения Андрея Платонова, кажется, именно его произведения стали площадкой для самых смелых экспериментов.
На премьере «14 красных избушек», истории о голоде 1930-х в прикаспийской деревне, первые строки Платонова на английском публика встречает доброжелательно, но когда революционные призывы внезапно перекрывает «Смуглянка» военных лет из фильма «В бой идут одни „старики"», зал настороженно затихает. А уж когда расхождение слов актеров с платоновским текстом в виде субтитров над сценой оказывается решительно комическим, атмосфера на спектакле нью-йоркской труппы Medicine Show становится совсем напряженной.
— Я в шоке от того, как они его прочли… — обсуждают в буфете во время антракта.
— Да не, нормально, кстати. Не найдешь ведь нормальный аналог на английском, и чтобы американский зритель понял, и чтобы нашему угодить.
— Ну да, как тут переведешь какое-нибудь платоновское «по непроверенным данным срамишь» или «бедный мой горюн»?
— Ага, еще «ииих едрена-зелена!» вспомни.
На пресс-конференции актриса Фэй Гринбаум пытается донести ту же мысль до журналистов.
— Перевод этой пьесы Платонова стал для нас самой большой проблемой,— объясняет актриса на уверенном русском.— В английском языке нет ничего подобного, нет слов, которые так, как язык Платонова, выражали бы место человека в обществе. До начала работы над пьесой меня попросили прочесть оригинал и сравнить его с переводом. Я прочла его, и мне стало так плохо на душе, что я даже не сразу взялась за чтение той же пьесы на английском. Через несколько дней я прочла ее — это был совершенно другой текст. Он не задевал меня так сильно! Понимаете, в Америке люди не видели то общество, о котором писал Платонов, не представляли его себе… Я жила в Советском Союзе больше пяти лет, поэтому постаралась, как смогла, подкорректировать английский текст. Например, перевела обратно все фамилии на русский, это очень важно — у Платонова они говорящие. Вот Уборняк, например. Хотя, по-моему, все равно невозможно то, о чем написано у Платонова, просто так перелить в душу другого человека.
Американское прочтение «14 красных избушек» Платонова никого не оставило равнодушным

Американское прочтение «14 красных избушек» Платонова никого не оставило равнодушным

Олег Харсеев / Коммерсантъ

Англичане, драматург Фрейзер Грейс и режиссер Пол Борн, даже и пытаться не стали — просто создали спектакль «Блаженство» по мотивам платоновского рассказа «Река Потудань». В конце концов, на их взгляд, русский писатель затронул темы, не ограниченные историко-политическим контекстом.
— Жизнь моего отца (инженера станкостроительного завода) подчас была битвой,— подчеркивает Фрейзер Грейс в обращении к гостям фестиваля.— Он был не слишком образован… Я не уверен в том, что, дай я отцу книгу Платонова, тот смог бы ее понять. И тем не менее мир Платонова населен людьми, похожими на моего отца,— людьми, пытающимися создать вещи, которые работали бы, а также тоской самого Платонова по миру, который работал бы для людей.
Как выяснилось на этом фестивале, язык Платонова позволяет по-новому взглянуть и на новостную повестку дня.
В программе на 7 июня значилась премьера интерактивного театрального представления «Перевод» в постановке режиссера Ольги Житлиной. Основанное на текстах из повести Платонова «Джан», оно повествует о скитаниях народа в поисках своего дома, а точнее — о воображаемом собеседовании группы людей у немецкого чиновника для получения статуса беженцев. В главной роли — современные беженцы из Африки и Азии. К сожалению, сюжет, угаданный Платоновым почти век назад, крайне некстати воплотился в жизнь: актерам так и не удалось подтвердить свое право находиться в Европе и получить документы для путешествия, в связи с чем спектакль отменился.
— Для нас важно показать, что фигура Платонова — это фигура не только национальная, но и универсальная,— добавляет в беседе Михаил Бычков.— Он волнует и интересует людей в самых разных уголках мира. Платонов — человек, создавший какую-то очень свою лексику, его ни с кем не спутаешь. В этом смысле мы всегда пытаемся привлекать к участию в фестивале тех, кто сумел создать свой язык и уникальные средства для его выражения.

Журнал "Огонёк" №23

от 17.06.2019, стр. 34