Коротко

Новости

Подробно

8

Фото: Musacchio & Ianniello/Fondazione MAXXI

Преображенная репортажность

Елена Стафьева о «Потерянном мире» Паоло Ди Паоло

Журнал "Коммерсантъ Weekend" от , стр. 38

В римском музее новейшего искусства MAXXI при деятельной поддержке компании Gucci до конца июня открыта выставка «Paolo Di Paolo. Mondo perduto». Сотня фотографий 1950-х и 1960-х годов — римские интеллектуалы, интернациональная богема, писатели и художники, безвестные жители глухих сицилийский деревень и римских окраин,— сделанных замечательным фотографом Паоло Ди Паоло, архив которого мир увидел совсем недавно


Узнав, что выставка в MAXXI посвящена Италии 1950–1960-х, прочитав имена героев этих фотографий и услышав ее название, «Потерянный мир», я подумала: «Ну вот, опять бесконечная dolce vita». И совершенно не угадала: ничего общего с тем, как обычно принято показывать ту эпоху, тут нет. И в этом уникальность «Paolo Di Paolo. Mondo perduto».

Алессандро Микеле и Паоло Ди Паоло

Фото: Daniele Venturelli/ Getty Images for Gucci

Паоло Ди Паоло начал заниматься фотографией в конце 1940-х годов: в Италии, стремительно оживавшей после войны, была огромная потребность в, как бы мы сейчас сказали, новых медиа, и делали их ровно те же медиаменеджеры, которые начинали еще до войны, но потом имели эстетические и этические разногласия с муссолиниевским режимом. Одним из них был легендарный Марио Паннунцио, в чьем Il Mondo (газете, а потом еженедельнике) Ди Паоло и проработал с 1953 по 1966 год, практически всю основную фазу своей фотокарьеры. В 1950-е и 1960-е это было одно из главных итальянских изданий, с блестящей аналитикой, выдающимися авторами и системообразующими материалами о культуре. На выставке в музее MAXXI в самом центре экспозиции кабинет Паннунцио воспроизводится в виде инсталляции, и к нему, так или иначе, стягивается все.

«Мы тогда делали историю итальянской фотографии, и те, кто работали с Il Mondo и Паннунцио, это понимали,— говорит Ди Паоло.— Возникал новый подход к фотографии как к нарративу». Фотография из простой газетной иллюстрации превращается в способ проявить что-то скрытое, извлечь неочевидный сюжет и обозначить целое семантические поле. «В 1940-е годы мы решили взять камеру и подойти к фотографированию по-новому: мы все были любителями, мы не были профессионалами в традиционном, принятом тогда смысле,— продолжает он.— Этот подход потом назовут human photography, и он оказался очень ко времени, потому что люди стали тогда иначе смотреть на фотографию и вообще на мир».

Марио Паннунцио, будучи блестящим журналистом, понял, что текст не может существовать сам по себе. И когда ему предложили сделать Il Mondo, он решил поменять традиционный газетный подход и дал место прежде всего фотографиям, потому что именно они формируют повествование. «Мы были заворожены силой имиджа, тем, как он отражал нарратив. И мы в конце концов удовлетворили запросы Паннунцио. Вначале он, например, не брал мои фотографии, говорил: "Они слишком красивые". Коллеги сказали мне: "Бери пример с тех фотографий, что висят у него за спиной в кабинете". И я так и сделал»,— рассказывает Ди Паоло. Эти фотографии, что висели за спиной Паннунцио, сейчас можно увидеть на выставке.

Фото: Musacchio, Ianniello & Pasqualini

«Мы должны были выйти за принятые тогда схемы, фотография должна была перестать быть просто декоративным элементом на полосе, она должна была наполниться гуманитарным смыслом». Этот подход отличался, с одной стороны, от традиционной репортажной фотографии, а с другой — от стиля папарацци, чей расцвет тогда зафиксировал Феллини в «Сладкой жизни». И конечно, это не была фотография глянцевая — даже тогда, когда Ди Паоло снимал кинозвезд, светских людей и богему.

А снимал он их довольно много и в разных жанрах. Тут есть уличные фотографии Брижит Бардо на ступенях в Сполето, есть репортажные фотографии Софи Лорен и Марчелло Мастроянни, которые дурачатся в перерыве съемок на студии «Чинечитта», есть специальный фотопроект для еженедельника Tempo, где интеллектуалы соединены с кинозвездами в «невозможных» сочетаниях: де Кирико с Джиной Лоллобриджидой, Джованни Ансальдо с Джейн Мейнсфилд или Альберто Моравиа с Клаудией Кардинале, есть портреты — опять же Мастроянни на леопардовом диване в его гримерной или Шарлотта Рэмплинг в перьях в отеле. Сейчас сказали бы: за каждым из этих снимков есть история, но точнее будет сказать, что каждый из них говорит зрителю больше, чем сам его герой хотел бы рассказать о себе. И это уже характеристика искусства.

Джульетта Мазина в декольтированном вечернем платье и Федерико Феллини в смокинге в коридоре отеля «Мартинез», вероятно, на Каннском фестивале: она целует его, а он внимательно смотрит поверх ее головы. Моника Витти и Микеланджело Антониони читают газеты на террасе римского кафе, сосредоточенно погрузившись каждый в свою. Абсолютно неузнаваемая Грейс Келли в вуали и плаще в Венеции в 1967 году на фоне старинных портретов, ускользающая из какого-то дворца. Ив Монтан забрался на постамент и изображает статую, а Симона Синьоре терпеливо смотрит на него снизу вверх. Все эти кадры могли бы стать частью мизансцены из тогдашнего кино — того же Феллини или Антониони, в них буквально есть все про то, как живут и как будут жить эти люди. И даже про то, как они умрут: у Паоло Ди Паоло есть целая серия снимков Пьера Паоло Пазолини, где так или иначе присутствуют юноши: Пазолини в белой рубашке и светлых брюках стоит на песке, а в отдалении загорает компания подростков, Пазолини наблюдает за уличной сценой между школьниками, и самый поразительный, которым Ди Паоло гордится больше всего,— Пазолини сидит на вершине Monte dei Cocci в Риме, а в противоположном конце кадра проходит парень, и Пазолини смотрит вроде бы в сторону, но на самом деле на него.

Фото: Musacchio, Ianniello & Pasqualini

Отдельная стена посвящена фотографиям Анны Маньяни, про них Паоло Ди Паоло рассказывает в одном из видео, которыми снабжена экспозиция. Маньяни пригласила его на свою виллу под Римом, где она отдыхала, и они вместе завтракали, гуляли с собаками, купались, а потом она попросила его сфотографировать их вместе с сыном. И тут Ди Паоло понял, что именно ради этого он и был сюда приглашен: сын Маньяни был частично парализован после полиомиелита, и она тщательно оберегала его от постоянно охотившихся за ней папарацци. Эти фотографии он никогда не публиковал, потому что, как он говорит, они получились слишком интимными. Он вообще чрезвычайно внимательно и бережно относился и к своим моделям, и к тем отношениям, которые у него ними возникали.

Кроме людей тут много репортажных съемок из многочисленных путешествий, в которые его отправлял Паннунцио: очередь в Мавзолей в Москве 1960-х, автобусная остановка где-то на подъездах к Нью-Йорку, дорожный переход в Токио. Он много снимал Италию, от больших городов до богом забытых горных деревень, и сделал в 1959 году вместе с тем же Пазолини замечательный проект «La lunga strada di sabbia», посвященный итальянским каникулам: они ездили по итальянским курортным местам, Ди Паоло снимал, а Пазолини писал эссе.

Во второй половине 1960-х, после смерти Паннунцио, Ди Паоло перестал снимать, оставил карьеру фотографа и занялся совершенно другими делами. Все эти отпечатки и негативы, весь его архив нашла его дочь Сильвия 20 лет назад, разобрала его и систематизировала, и когда его увидел Алессандро Микеле, он был впечатлен настолько, что предложил издать альбом (он появился в конце прошлого года) и сделать выставку.

Знаменитых героев Ди Паоло по большей части давно уже нет — а он в свои 94 года стоит тут, посреди музея MAXXI, рассказывает про них и показывает их на своих фотографиях: совершенное олицетворение дурацкого штампа «живая история».

Комментарии

Рекомендуем

обсуждение

Профиль пользователя