Законодательные фобии как угроза безопасности

Медиабизнес

Конституционный суд РФ (КС) признал неконституционными ряд положений статьи 19.1 закона о СМИ, ограничивающей иностранное участие в российских медиа. Основной причиной стали двусмысленные формулировки закона. Партнер юридической фирмы "Инфралекс" Артем Кукин и аналитик Ольга Плешанова, однако, считают более ценным мнение судьи КС Константина Арановского: права и свободы нельзя ограничивать из-за фобий — опасность должна быть объективной и реальной.

Петербургский бизнесмен Евгений Финкельштейн довел до Конституционного суда РФ резонансную тему — тему свободы СМИ и иностранного влияния

Фото: Евгений Павленко, Коммерсантъ

Постановление КС от 17 января N 4-П по жалобе Евгения Финкельштейна интересно по нескольким причинам. Оно касается резонансной темы — свободы СМИ и иностранного влияния. Оно о том, как не надо писать законы. По нему дело заявителя надо пересмотреть, но сделать это невозможно без изменений в законодательстве. И, как нередко бывает в практике КС, самые смелые доводы, важные для решения фундаментальных проблем, оказались не в постановлении, а в мнении судьи.

КС решил: закон о СМИ не согласуется с нормами корпоративного права, что создает правовую неопределенность. Заявитель Евгений Финкельштейн — гражданин России и Нидерландов, владеющий долей в 49% ООО "Радио-Шанс",— лишился ценного актива. Превышение 20-процентной доли, максимально допустимой для лиц с двойным гражданством, позволило второму участнику "Радио-Шанс" (АО "Русское радио — Евразия" с долей 51%) отстранить Евгения Финкельштейна от участия в общем собрании и безвозмездно переоформить на себя лицензию на вещание в Санкт-Петербурге — единственный актив "Радио-Шанс". Оспорить решение собрания заявитель не смог: арбитражные суды отказали ему даже в праве на обращение с иском.

Закон о СМИ, принятый 27 декабря 1991 года, действительно, меньше всего уделял внимания корпоративным отношениям, в то время почти неизвестным. Акцент делался на политические права и свободы — возможности учреждать СМИ, получать и распространять информацию. Редакция СМИ могла либо быть, либо не быть юридическим лицом, и если редакция им была, то ей требовалась отдельная регистрация как хозяйствующего субъекта.

Проблемы проявились в первых же судебных делах о защите чести, достоинства и деловой репутации, связанных с публикациями в СМИ. "Редакция — не юридическое лицо? А как же она работает? Кого привлекать ответчиком?"-- недоумевали судьи в начале 1990-х годов. Если редакция оказывалась в составе юрлица-издателя, то ответчиком привлекали его, понимая, что никакого отношения к содержанию статей он не имеет. Согласовать корпоративные аспекты деятельности СМИ с общими правилами о юрлицах не помогло ни принятие в 1994 году Гражданского кодекса РФ, ни развитие законодательства об АО или ООО, ни многочисленные изменения самого закона о СМИ. Доминировала политика. Появление в августе 2001 года спорной ст. 19.1 закона о СМИ совпало с крахом холдинга "Медиа-мост" Владимира Гусинского, сопровождавшегося арестом олигарха и многочисленными скандалами. В конце мая 2001 года арбитражный суд принял решение о ликвидации ЗАО "Медиа-Мост", задолжавшего кредиторам свыше $1 млрд. При этом выяснилось, что акции ОАО "НТВ", контроль над которым получила в итоге компания "Газпром-медиа", принадлежали не "Медиа-мосту", а офшорным компаниям. Смысл ст. 19.1сводился тогда к запрету иностранцам иметь 50-процентный и более контроль над телевещанием национального масштаба.

Новая редакция ст. 19.1 появилась в октябре 2014 года: иностранное участие ограничили не только на телевидении, но и во всех российских СМИ, а допустимую долю сократили до 20%. Этому предшествовало принятие в 2008 году закона об иностранных инвестициях в стратегические предприятия: стратегическими стали теле- и радиовещание национального масштаба. Формулировки ст. 19.1 закона о СМИ, однако, оказались настолько неопределенными, что не позволили однозначно установить даже круг лиц, подпадающих под ограничения: то ли это учредители СМИ, то ли участники какого-то юрлица, участвующего в другом юрлице, которое учредило СМИ. Перепутаны оказались базовые понятия "учредитель СМИ" и "участник СМИ".

Нарушений правил юридической техники оказалось достаточно, чтобы КС признал ряд положений неконституционными. Кроме того, КС решил, что закон должен четко определить судьбу пакета, превышающего 20%,— в частности, может ли иностранец или лицо с двойным гражданством реализовывать корпоративные права в пределах разрешенного 20-процентного участия, без учета превышающей доли. Неконституционным признан также запрет на судебную защиту, связанную с корпоративными правами в отношении СМИ.

КС согласился с тем, что ограничение иностранного участия в российских СМИ затрагивает "институт частной собственности", а безвозмездная уступка лицензии на радиовещание в пользу одного из участников "Радио-Шанс" "означает утрату существенной части активов". Однако стандартного указания на то, что дело заявителя подлежит пересмотру, оказалось недостаточно: КС констатировал, что судебные акты "не могут быть пересмотрены в обычном порядке", поскольку неопределенность в правовом регулировании можно устранить только путем изменения законодательства — очевидно, с ретроспективным эффектом. До внесения изменений в ст. 19.1 закона о СМИ и его согласования с корпоративным законодательством "судебная защита будет иметь декларативный и иллюзорный характер", следует из постановления КС.

Сам факт ограничений для иностранцев КС признал "в целом допустимым". Как принято в таких случаях, обоснованием стала ч. 3 ст. 55 Конституции, защищающая "безопасность государства", в понятие которой входит информационная безопасность. Судья Константин Арановский, однако, написал в своем мнении, что в ходе заседания КС запрашивал у представителей парламента доказательства "реального существования угроз конституционным ценностям, в защиту которых установлены правоограничения". От Госдумы информации не последовало, а Совет федерации представил справку о массовом уходе после 2014 года иностранцев с российского рынка СМИ.

Константин Арановский сделал вывод, что в "опасном противоправном поведении" иностранцев никто не уличил — напротив, они "образцово-законопослушно" исполнили российский закон. Реальная опасность конституционным ценностям, по его мнению, не доказана, конституционные основания оспариваемых правоограничений не установлены. Судья написал, что свободу вещания нельзя принудительно сократить "даже в пользу высокой гражданственности и культуры", поэтому придется потерпеть "токсически высокие дозы задушевности в образе удалого урки с горькой судьбою".

Особая ценность мнения судьи КС, конечно, не в оценках "лесоповально-воровской и народно-пролетарской правды", а в определении фундаментального принципа: изъятия в правах мало обосновать лишь опасениями, фобией или паникой, даже если их "переживают искренне",— необходимы "объективная угроза и реальная опасность конституционно охраняемым ценностям". Иначе права и свободы станут беззащитны перед "беспокойным предчувствием, которое несложно распознать или присочинить по любому случаю".

В деятельности КС все четче видна тенденция: то, что недосказано в решениях, высказывается судьями в мнениях, влияющих на развитие практики. Ярким примером стали дела о национализации в Крыму: в марте 2016 года КС отказался рассматривать жалобу ПАО "Крымхлеб", касавшуюся республиканского закона от 31 июля 2014 года о регулировании имущественных и земельных отношений. Отказное определение сопровождалось мнением судьи КС Сергея Казанцева, полагавшего, что КС должен был рассмотреть жалобу по существу. Прошло менее двух лет, и 7 ноября 2017 года КС вынес постановление по жалобам ряда других крымских компаний, пострадавших от применения того же закона. В этот раз КС дал спорным нормам толкование, выявив обязательный для всех конституционно-правовой смысл.

Проблема ограничения конституционных прав и свобод становится сейчас все более всеобъемлющей: защитой нравственности, здоровья и безопасности оправдываются какие угодно запреты в любых отраслях, будь то размер сумки в самолете или кусок сыра в чемодане. Многие запреты продиктованы скорее коммерческими соображениями, не имеющими ничего общего с реальной заботой о безопасности. Частокол защиты от фобий и предчувствий сам создает опасность, девальвируя понятие безопасности и отвлекая от объективных угроз. Мнение судьи Константина Арановского, высказанное по резонансному делу о СМИ, могло бы задать вектор для противодействия хитроумным предлогам, широко используемым для ограничения прав.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...