По всей строгости сигнала

Ольга Кишаковская:

«Для Пушкарева политическая карьера была намного важнее, чем обогащение. Деньги он делал в бизнесе… Если смотреть на суть того, что ему инкриминируется, то у него стояла задача отремонтировать дороги с нормальным качеством. Он использовал тот подход, который это обеспечивал. …Дело Игоря Пушкарева воспринимается как политическое, а не антикоррупционное. Строгость приговора, а также тот факт, что с политической арены региона на долгие годы убрали самостоятельного, состоятельного и состоявшегося человека, это только подтверждает. Вопросов по итогу остается больше, чем ответов. Понятно одно, что политики типа Пушкарева сейчас не в тренде. Он этого вовремя не понял».

Сергей Становкин:

«Читал вчера новости о приговоре, подумал, что жесть какая-то. Особенно на фоне, когда недвижимости — на миллиарды у вечных чиновников, которые в бизнесе никогда не были. Но необычный поворот может быть в том, что Пушкарев скорее всего переживет нынешних лидеров власти и в какой-то момент окажется на свободе сильным политическим игроком. Потому что то, за что и как его наказали, это, конечно, жителей ДВ бесит. ОМОН и елочку никто ведь не забыл». (20–21 декабря 2009 года подмосковный ОМОН «Зубр» жестоко разогнал с городской площади людей, мирно протестующих против повышения пошлин на ввоз бэушных автомобилей.—"О")

Алексей Суконкин:

«Это уже даже не признак, не контур, не намек. Это конкретный, ясный для всех дальневосточников сигнал: не вякайте. Нас всегда бесило то, как относились к Дальнему Востоку: вот это постоянное неуемное желание задушить самостоятельность, естественным образом сформированную огромным удалением от центра и традиционными местными ценностями, задушить любое проявление недовольства политикой, насаждаемой нам издалека, со всеми этими непонятными законодательными и финансовыми метаниями от правого руля до крабовых квот…»

Сергей Ланин:

«За что — с таким вопросом просыпался сегодня Владивосток. Суд над Пушкаревым получился антинародным, в том смысле что с народным мнением вердикт не совпал. Приговор одни считают предельно строгим, другие — беспредельно строгим.

Казалось бы, суть обвинения всем ясна: владелец бизнес-империи путал городской бюджет с личным кошельком. За это не грех осудить — сформулируй приговор так, чтобы его и школьник понимал, и наказывай по всей строгости закона. Но в России уже не стесняются невнятных формулировок, и 10-часовое бубнение сходит за приговор.Так или иначе, дело Пушкарева снова показало, что в России на снисхождение могут рассчитывать только преступники, а вот доказать свою невиновность не получается».

Виктор Тихонов:

«15 лет и слегка охреневшая общественность целого края. Я никогда не сочувствовал Пушкареву, полагая, что человек системы должен понимать, что сам участвовал в создании системы, по правилам которой Васильева за кражу миллиардов получает две недели условно, а мэр колониального города 15 лет за... даже не намерен читать приговор, назову наугад — нескольких миллионов, которые обойдутся ему в 15 лет жизни… Я убежден, что российская судебная система не имеет ничего общего с правосудием и что она не реформируема».

Виктор Булавинцев:

«Такой приговор я не считаю крахом правосудия в РФ, как некоторые коллеги, потому, что по моему опыту крах его уже давно состоялся и правосудие в полном смысле слова стало в нашей стране исключением вместо правила. Но приговор и обстоятельства, при которых он вынесен, на мой взгляд, являются очень доступным сигналом всем потенциальным Пушкаревым. Сигналом о том, что в любой момент любой из бизнесменов и политиков может занять его место в клетке и получить уже свой, персональный, подобный приговор. От "политической воли", в некоторых случаях подменяющей собой правосудие, не спасают ни миллиарды в кубышке, ни связи, ни собственный политический вес, ни даже авторитет в народе (у кого таковой, конечно, есть) — "политическая воля" перевешивает все аргументы».

Андрей Вороной:

«Приговор Пушкареву и Лушникову — это не борьба с коррупцией… Это борьба. Но за власть, за ресурсы, а не с коррупцией. Выстроить грандиозный личный бизнес и обеспечить тысячи людей отличной работой, а также способствовать процветанию целого региона? Виновен! Всеми силами пытаться сделать из Владивостока, и небезуспешно, то, что мы называем — Лучший Город Земли, и повысить авторитет города во всем мире? Виновен! Заниматься благотворительностью, обременить собственное предприятие социальной нагрузкой? Виновен!»