Коротко

Новости

Подробно

5

Фото: Дмитрий Лоптев

Храмовый сайдинг

Константин Михайлов о «народной реставрации»

Журнал "Огонёк" от , стр. 26

В Котельничском районе Кировской области есть село Гостево. Оно обозначено на карте, хотя в действительности его не существует — последний житель уехал отсюда в 1986 году. До ближайшего населенного пункта здесь километров пять. От трассы — километра два по утопающей в грязи дороге. С другой стороны, как сказать про Гостево — не существует? В центре бывшего села стоит старинная, середины XVIII века, Вознесенская церковь, а рядом с ней живет человек. И даже на ограде табличка есть: «Частная территория».



Человека, которого в местной прессе называют не иначе как отшельником (хотя с ним живут жена и четверо детей), зовут Александром. Как рассказывает он заезжим краеведам и журналистам, двадцать с лишним лет назад он работал в одном из северных районов Кировской области лесничим, а потом решил перебраться южнее. В Котельничском районе ему понравилось: теплее, даже яблоки растут. Но собирался он не яблоки выращивать, а исполнять данный себе обет: восстановить заброшенный храм. Гостево для этого вполне подходило: церковь разорена еще в 1968-м, место высокое, красивое. Впервые Александр облюбовал его еще в 2001 году. Местный совхоз отдал ему в аренду несколько гектаров земли. Но пришлось отлучиться в Тюмень, и не на один год: надо было заработать денег на восстановление храма, а в вятской глуши заработки не те.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается: вернулся Александр в Гостево только в 2013 году — с пятью заработанными миллионами и КамАЗом с цементом, кирпичом и бетонными блоками. Отшельник огородил храм забором и приступил к строительным работам. Проезжих и тех, кто навещал могилы родных на гостевском кладбище, в церковь впускал — помолиться, поставить свечу. Свечи держал для такого случая и даже денег за них не просил.

Так выглядит «народная реставрация»

Фото: Алёна Зайцева / Комсомольская Правда

Но главной, конечно, была работа. Разбирал — то в одиночку, то нанимая временных рабочих — завалы, укреплял стены, бетонировал фундаменты. Один угол храма был основательно подрыт «черными копателями», искавшими тут какие-то клады, и церковь грозила обрушением. Теперь вроде бы эта опасность в прошлом. Купол храма закрыли рубероидом. Однажды наткнулся на захоронение. Вместе со священником, который иногда приезжает в Гостево, решили: мощи владыки. Александр устроил новую могилу внутри храма, даже забетонировал, чтобы мощи никто впредь не тревожил.

Всю «реставрацию» Александр делает не только за собственный счет, но и на свой страх и риск — как умеет. Рассказывает журналистам: начинал с того, что «документы собрал, что храм никому не принадлежит, чтобы меня потом не вздернули, и вперед, начал ремонт сам». «Сам алтарь доделывал, плитку клал, сколько умения хватает... Окнами надо заняться, окна-то у меня есть, а вот сводчатые пока не могу делать, надо нанимать кого-то. У меня пилорамы нет, я заказывал окна в местном колхозе, а вот кружала надо специалисту делать». И так далее и тому подобное. И так шесть лет подряд.

Здесь можно было бы начать сагу о подвижничестве, и она наверняка оказалась бы правдивой. Но есть иная тема. Если непредвзято взглянуть на происходящее в Гостеве как на восстановление памятника архитектуры… лучше и не пытаться так взглянуть. Не выдерживает не то что никакой критики — никакого даже разговора на эту тему.

Нежное вятское барокко середины XVIII столетия… Забетонированные стены в интерьере, аляповатые краски, пластиковые окна. Алтарь, обложенный плиткой, выглядит, как торговая палатка на провинциальном рынке. В общем, если «народная реставрация» в Гостеве будет продолжаться в том же духе, еще через несколько лет храм ничем не будет напоминать старинный. Увидев фото в региональной прессе, некоторые организаторы экскурсий по русской провинции стали даже писать в соцсетях: собирались, мол, привезти в Гостево группу любителей архитектуры — теперь ни ногой, не на что смотреть, одно расстройство.

Не реставрация, в общем, а сплошной вандализм, хотя и с благими намерениями.

Таково реальное состояние храма

Фото: Алёна Зайцева / Комсомольская Правда

И это тоже звучит абсолютно справедливо, но мне не хочется в данном случае примыкать к полку обличителей. Вот почему.

Была некогда крепкая и красивая церковь, в конце XIX века прихожан насчитывалось 5 тысяч. Перед войной храм закрыли, сделали из него склад колхозных овощей и зерна. В 1960-е годы местные жители додумались добывать здесь стройматериалы: разрушили на кирпич колокольню и трапезную, разорили все, что оставалось. После этого на полвека храм бросили. В России сменился политический и экономический уклад, поднялась и утихла социальная буря, переменились флаги и гимны. А здесь, в Гостеве, ничего не происходило, кроме разрушения. Пока не появился, как в сказке, отшельник Александр с КамАЗом. Он оказался единственным человеком, кто за полвека решил о храме позаботиться. И позаботился — как умел.

К ответственности за нарушение законов об охране памятников архитектуры его не привлекут. По той простой причине, что храм середины XVIII века не является охраняемым государством объектом культурного наследия. Ни в Едином государственном реестре памятников на официальном сайте Минкультуры России, ни в перечнях памятников на порталах органов власти Кировской области церковь в Гостеве не обнаруживается.

Александр (в центре) и восстанавливает храм, и показывает его туристам

Фото: Валерий Фадеев / Комсомольская Правда

Что и логично, поскольку если бы церковь состояла на учете как памятник архитектуры, то государство хотя бы формально несло бы ответственность за ее бедственное состояние. А на нет и суда нет.

Историй, подобных гостевской, на самом деле много. Они становятся предметом обсуждений, к сожалению, как правило, в том случае, если вокруг «народной реставрации» начинается скандал. Два с лишним года назад в Архангельской области, например, сломано было много копий вокруг «виниловой сказки Русского Севера» — деревянной часовни XVIII века в деревне Осередской, которую приходские доброхоты, собрав 100 тысяч рублей, обшили виниловым сайдингом и перекрыли ондулиновой крышей. Часовня оказалась «охраняемым» памятником, было полицейское разбирательство, вмешался госорган охраны памятников. Инициаторов «реставрации» пожурили, но наказывать не стали. На место приезжал даже губернатор и сказал: «Мужики молодцы, но сайдинг придется убрать».

А вот на организатора «реставрации» (примерной такой же, как в Гостеве) Ильинской церкви 1828 года в селе Ильинка Оренбургской области областные власти подали в суд. 77-летний пенсионер, председатель приходского совета Николай Киньшаков был признан виновным и приговорен к штрафу в 20 тысяч рублей. После приговора жаловался: «У нас была наивная мечта: спасем церковь — и село спасем».

В Костромской области три с половиной года назад несанкционированные работы по благоустройству и ремонту Покровской церкви XVIII века в селе Обелеве удостоились даже внимания регионального Управления ФСБ, которое зафиксировало факт работ на храме без разрешения властей и направило официальное обращение в госорган охраны памятников.

Пластиковые окна в старинном храме — примета времени

Фото: Алёна Зайцева / Комсомольская Правда

Все эти истории роднит, увы, одно и то же обстоятельство: вандализм из лучших побуждений происходит на объектах, на которых люди десятилетиями не видят представителей никаких госорганов. А когда они пытаются неумело, но самостоятельно сохранить то, что охраняется государством, приезжают проверки, возбуждаются судебные дела и разгораются скандалы.

Хотя скандален сам факт разрушающегося десятилетиями — под государственной охраной — памятника архитектуры.

Конечно, это не повод легализовать вандализм. Но если организаторов «народной реставрации» привлекают к ответственности за самовольные действия — почему за разрушительное бездействие никто не отвечает?

Никогда.

Константин Михайлов, главный редактор сайта «Хранители наследия»


Комментарии
Профиль пользователя