Вагончик тронется, проект останется

«Станция Россия» на Казанском вокзале

В Царской башне Казанского вокзала открылась выставка «Станция Россия», ранее показанная в Венеции, в российском павильоне на последней архитектурной биеннале. Смена обстановки явно пошла на пользу экспозиции, посвященной прошлому, настоящему и будущему отечественных вокзалов, считает Игорь Гребельников.

В самой идее показать выставку о вокзалах на вокзале есть некий вызов. Рядом зал ожидания Казанского вокзала с рядами пассажиров, дремлющих под сутолоку и шум объявлений: в него можно ступить прямо из Царской башни (пристройка задумывалась как покои для императорской семьи). Но выставке удалось примирить здесь идеальное и реальное, она смотрится лучше и уместнее, чем в Венеции — хотя бы потому, что тут более просторно, чем в российском павильоне в Джардини (как и Казанский вокзал, спроектированном Щусевым). У РЖД, партнера проекта, есть планы прокатить ее по вокзалам Казани и Петербурга.

«Станция Россия» (куратор Семен Михайловский) открывается лихо смонтированной нарезкой о самых ярких в архитектурном отношении российских и советских вокзалах: кадры на трех больших экранах мелькают так бодро, что едва успеваешь вертеть головой. Вот Павловский вокзал, конечный пункт Царскосельской железной дороги, первой в России,— увеселительный комплекс в дворцовом стиле, где десять лет дирижировал Иоганн Штраус-сын, пел Шаляпин, танцевали Павлова и Карсавина. Деревянный дворец не раз горел и окончательно был разрушен во время войны. В беспечные нулевые думали о его восстановлении, бюро «Литейная часть—91» подготовило проект (он есть на выставке), но сейчас уже не до него. Или вокзал в Новом Петергофе, похожий на готический замок,— последние годы он не используется по назначению, но держится бодро. Или Казанский, грандиозный долгострой, затеянный в 1913 году, а завершенный в 1940-м: в эскизах он предстает величественным местом встречи условных Европы и Азии, над убранством которого работали художники «Мира искусства».

Раздел, посвященный современности, хоть и занимает самый большой зал, но архитектурных проектов там всего три (один реализованный, два — чистые фантазии). Это прекрасный снаружи и внутри вокзал «Олимпийский парк» в Сочи, построенный по проекту «Бюро 44» и похожий с высоты на птицу. Архитектор Никита Явейн признается, что этот образ не предполагался, но так вышло, и он не против, тем более что плавные формы вокзала — дань «архитектуре потоков», пассажирских и погодных. Образ птицы так приглянулся куратору выставки, что к макетам и чертежам добавили фотографии разбега татлинского «Летатлина», а также изображение скелета крыла важной государственной птицы — орла. Правда, это у нас вокзал в Сочи — диковинка и событие, для Европы и Азии «архитектура потоков» — общее место.

Другой проект связан со строительством высокоскоростной магистрали из Москвы в Казань: архитектор «Метрогипротранса» Николай Шумаков придумал пару вокзалов для этого маршрута — в Чебоксарах и Казани. В причудливых макетах, похожих на скульптуру, пока опознаются лишь общие контуры футуристических построек. Незадача в том, что проект магистрали был благословлен президентом в 2013 году, до Крыма и санкций, а теперь он под вопросом.

Тут же и макеты трансформации площади трех вокзалов от бюро «Citizenstudio/Горожане», фиксирующие два сценария развития: в случае «Поглощения» площадь застроят небоскребами, «Сакрализация» предполагает зеленую зону с точечными небоскребами,— выглядят они сыровато. Есть и живопись стрит-артиста Анатолия Akue, художника круга галереи «Триумф», соорганизатора выставки, но это скорее декорация, граффити, промелькнувшее в окне поезда. За лирическую ноту отвечает видео-травелог Даниила Зинченко «Семь дней за семь минут»: художник отправился поездом во Владивосток, на встречу с дедом, которого никогда не видел, а по пути открыл для себя чарующую бесконечность российских просторов.

У экспозиции эффектный финал: камера хранения, где в ячейках — истории известных людей, связанные с железными дорогами. О том, как гроб с телом Чехова доставили в Петербург в «вагоне для устриц»; как бежавший из дома ночью 82-летний Лев Толстой ехал в простом вагоне, подхватил воспаление легких и умер на станции Астапово; как Ле Корбюзье, проезжая Пизу, набросал эскиз фасада Дворца советов; как Дэвид Боуи, путешествуя по Сибири, дивился, что «в мире еще остались такие пространства нетронутой дикой природы». Такой финал подбирается к нашим личным воспоминаниям на темы выставки — и они, возможно, ценнее венецианских наград, которых «Станция Россия» не снискала.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...