Коротко


Подробно

Управляемое развитие

инновации

"Здравоохранение". Приложение от , стр. 6

В середине октября в Берлине прошел 34-й Ежегодный конгресс Европейского комитета по исследованию и лечению рассеянного склероза (The European Committee for Treatment and Research in Multiple Sclerosis — ECTRIMS). С каждым годом растет число участников мероприятия: если на первом, проведенном в 1990-е конгрессе было зарегистрировано около полутора сотен человек, то в текущем году ECTRIMS собрал 9,5 тыс. Это говорит о том, что лечению данного заболевания в мире уделяется все больше внимания. В России сейчас, по усредненным данным, проживают 130–150 тыс. пациентов с диагнозом «рассеянный склероз». И хотя, как и прежде, полностью заболевание не излечивается и причины его неизвестны, врачи научились замедлять развитие недуга.


Формат хронического заболевания


Ученые считают рассеянный склероз (РС) заболеванием, затрагивающим взаимосвязь между нервной и иммунной системами человека. Заболевание возникает на фоне генетических изменений, которые приводят к проблемам в иммунной системе и оборачиваются большим количеством неврологических проявлений. Комбинаций этих мутаций очень много, поэтому симптоматика болезни бывает самой разной.

Сегодня в мире от РС страдают более 2 млн человек. Как правило, рассеянный склероз проявляется в возрасте от 20–30 лет, хотя есть случаи, когда рассеянным склерозом заболевают дети или люди старше 65. Но чаще всего этот недуг поражает людей репродуктивного возраста, при этом более 70% заболевших — женщины.

Еще пару десятилетий назад в России от появления первых симптомов до постановки диагноза проходило 15–20 лет. Лет десять назад появились стандарты для неврологов, и период от появления симптомов до диагностики болезни сократился примерно до пяти лет. Сегодня, хотя в отдаленных населенных пунктах проблемы с диагностикой сохраняются, в целом можно говорить о трех месяцах.

Сравнительно недавно человек, которому врачи ставили диагноз «рассеянный склероз», лет через пять становился инвалидом, а еще через пять — чаще всего умирал. Сейчас срок инвалидизации отодвинулся в среднем на 15 лет, а продолжительность жизни такого пациента по европейским стандартам не отличается от продолжительности жизни людей без диагноза. Хотя, конечно, качество жизни у людей с рассеянным склерозом существенно ниже.

Сегодня в мире существует более десятка препаратов для терапии РС. Но об излечении говорить еще не приходится: удается лишь контролировать течение заболевания и повышать уровень жизни пациентов. «Мы пока не можем вылечить рассеянный склероз, но мы можем перевести его в хроническое заболевание, течение которого поддается управлению. И можем значительно затормозить развитие заболевания,— рассказывает генеральный директор Merck Biopharma в России и СНГ Маттиас Вернике.— Более того, мы работаем над созданием новых препаратов, которые, как мы надеемся, в будущем смогут победить это заболевание». По словам господина Вернике, сейчас в России на регистрации находится новый препарат для лечения рассеянного склероза кладрибин, уже применяемый в Европе. Это одно из новейших лекарств, меняющих течение заболевания.

Первый пероральный


В России пациенты получают лекарства в рамках программы «7 нозологий». Но бывают случаи замены на более дешевое средство — в результате пациенту, не закончившему курс лечения, выдают другой препарат.

Основная проблема заключается в том, что врачи становятся заложниками бюджетных ограничений по закупкам фармсредств, необходимых для эффективного и безопасного лечения пациентов, а не руководствуются целесообразностью назначения того или иного препарата.

Некоторые современные препараты для лечения РС, как, например, диметилфумарат или финголимод, не включены в перечень высокозатратных нозологий и не финансируются из федерального бюджета — такие лекарства могут быть закуплены только на средства программы ОНЛС или местных бюджетов. В результате иногда происходят перекосы на уровне регионов: пациенту эффективнее назначить одни препараты, но из экономии региональных бюджетов назначается другой, из средств федерального бюджета, который будет профинансирован государством в любом случае.

Терапия РС довольно дорогостоящая, и пациенты не могут позволить себе лечиться за свой счет. Все больные, которые стоят на учете в лечебных учреждениях (их около 70 тыс.), получают лечение в рамках государственных программ, при этом, если пациенту показан препарат, не входящий в программу «Семь высокозатратных нозологий», качество и эффективность терапии сильно зависит от возможностей региональных бюджетов.

Этим проблемы, увы, не исчерпываются: в России остаются сложности и с диагностикой РС. Как рассказала профессор кафедры неврологии, нейрохирургии и медицинской генетики РНИМУ им. Н. И. Пирогова Наталья Хачанова, для более точной постановки диагноза человек должен пройти несколько довольно дорогостоящих исследований, в том числе не входящих в ОМС. «Если общий анализ ликвора мы еще можем сделать и он будет оплачен из Фонда ОМС, то проводить специфические анализы мы не можем, потому что сегодня нет ни одной государственной лаборатории, которая эту услугу предоставляет. То есть пациент должен делать это за свой счет,— рассказывает госпожа Хачанова.— Есть больные, которые согласны оплатить специальные исследования, а есть те, кто отказывается, потому что для них это слишком дорого». По словам Натальи Хачановой, в большинстве европейских стран полная диагностика рассеянного склероза входит в стандарт бесплатного медицинского страхования.

Что касается препаратов для лечения РС, как уточнили в компании «ХимРар», отечественные сегодня представлены только дженериками и биосимилярами. Есть немало биоподобных средств российского производства (интерфероны, глатирамера ацетат), есть дженерики пероральных препаратов. Три года назад в России появился первый пероральный дженерик отечественного производства полного цикла, включая выпуск субстанции,— препарат несклер. Безопасность лекарства была подтверждена годовой наблюдательной программой, в которой приняли участие более 100 пациентов. В 2019 году появятся еще несколько отечественных дженериков и биосимиляров, что, безусловно, приведет к увеличению доступности препаратов для пациентов.

Константин Анохин


«Моя коляска — это особая миссия»

Ирина Ясина (инвалид по болезни: рассеянный склероз (с 1999 года)) — журналист, правозащитник, экономист, автор книг «История болезни», «Человек с человеческими возможностями», член общественного совета Российского еврейского конгресса.

Читать далее

Комментарии